К этому времени старый жрец наладил быт команды таким образом, что беспокоиться не приходилось ни о чем. Он был весьма дотошным человеком и в чем-то даже перфекционистом: если белая богиня требовала много раз мыть руки, значит все слуги делали это. Опасения потерять сытую и несложную работу удерживало местных от нарушения правил. А сам Ксен, наладив работу всех служб, слегка заскучал. Потому предложение устроить похороны воспринял с энтузиазмом.
Тел разведчиков не нашли, поэтому для каждого из них был заказан и вытесан в течение двух недель каменный диск. На диске имя пропавшего воина было высечено на двух языках, местном и русском, которому сейчас обучали в школах.
Эти памятные таблички при большом стечении народа со всеми почестями вмонтировали в подножия пирамид. На похоронах были цветочные гирлянды, почетный караул из воинов ягуара, большие дары семьям погибших и обещание пожизненной пенсии от государства. Плюс роскошный поминальный пир, на который были приглашены сами белые боги, все члены семей погибших, включая прислугу, у кого она была, и жители Нижнего города.
Жителям Верхнего города было велено сидеть по домам. Этими похоронами поднимался авторитет простых солдат и как бы давалось обещание, что остальные павшие в войнах будут удостоены таких же почестей.
Поминальный пир Фифа высидела с трудом. Разумовский несколько раз бросал на нее беспокойный взгляд, ожидая срыва, но она выдержала до конца, зато позднее, когда вернулись во дворец, она очень тихо спросила:
— Андрей, ты понимаешь, что мы ведем себя как равнодушные сволочи?
— Анжела, я предупреждал, что это будет непросто. По сути, любой правитель — равнодушная сволочь.
— Рим, неужели нельзя избежать этих стычек с майя⁈ Ты же понимаешь, что там погибнет не семь человек, как сейчас. Потери будут исчисляться сотнями.
Рим пару раз вдохнул-выдохнул, чтобы успокоиться и не сорваться, и начал объяснять:
— Пойми, Анжела, мы уже спасли миллионы жизней, когда развернули отсюда Колумба. Другого выхода у нас просто нет. Мы можем не вмешиваться в эту войну, и тогда погибнут не сотни, а тысячи. Учти еще такой момент: эти войны были без нас, и не мы их причина.
Фифа молчала, медленно перебирая в пальцах подол собственного платья. Андрей ощущал жалость и растерянность. Он понимал, что девчонка не вывозит эту нагрузку, но совершенно не представлял, чем можно помочь. Пауза все длилась и длилась, наконец Разумовский тихонько спросил:
— Анжел, если тебе очень уж тяжело, всегда есть выход — криокамеры. Пойми, никто не будет считать тебя слабаком или предателем…