Подталкивая Рима ладонью между лопаток Цинк приговаривал:
— Двигайся давай, командир, самое интересное там.
Барельеф на плите изображал высокого, несколько звероподобного мужчину в сложном ритуальном одеянии. Как и принято у местных, одежда и убранство великана изобиловали сложными орнаментами и деталями, бесконечными бусинами, висюльками и шнурами. По обе стороны от него были изображены два мужчины, которые высоким ростом не отличались — центральной фигуре два мелких персонажа еле доставали до пояса. Часть их одежды была уже покрыта яркими красками. На полу возле плиты, стояли какие-то непонятные ящики, плошки и горшочки. Рим сообразил, что это краски, которыми сейчас раскрашивают камень.
— Ну, и что ты мне хотел показать?
Рим искренне недоумевал — такие и подобные фигуры были во многих храмах. В пантеоне местных божеств они так и не разобрались до конца — слишком много сущностей населяли этот самый пантеон. Не мог же Цинк притащить сюда Рима только для того, чтобы показать очередного местного божка?
За спиной командира, не выдержав, засмеялись Чук и Гек. Задрот несколько нервно шикнул на них:
— Хорош ржать, балбесы. И так непонятно, что с этим делать.
Цинк, усмехнувшись, сказал Риму:
— На лица посмотри, только внимательно.
Рим присмотрелся и неожиданно понял:
— Да твою же налево! Что, серьезно⁈
Марат, которому за спинами капитанов изображение видно было не слишком хорошо, невежливо растолкал их и встал посередине. А Рим совершенно не представлял, как отнестись к этой картинке — глаза изображения справа были покрыты ярко-голубой краской, целиком, вместе с белками.
— Ну хорошо, я понял. Это — Задрот. Второй… — Рим кивнул на картинку и уточнил: — Второй, это, похоже, Дзю?
Изображение Дзю, если присмотреться, имело на груди стандартную армейскую татушку — группу крови, а под ней небольшой рисунок прыгающего с парашютом десантника. И купол, и фигурка были нанесены красками достаточно точно.
— А вот этот-то кабан — кто? Рим все еще не слишком понимал значение центральной фигуры.
— А это, Андрюшенька, император мира и окрестностей, то есть ты! — с торжеством в голосе объявил Цинк.
— Да ну… может быть, это ты? — постарался отпереться от такой «чести» Рим.
— Нет, дорогой. Видишь, на башке у него шапка с висюльками нахлобучена? Это, темный ты человек, местная императорская корона.
— Ну, так ты местный император. Значит…
Отрицательно помотав головой, Цинк с улыбкой сказал:
— Ничего это не значит, я же не ношу эту хрень. Корона так и хранится во дворце. Там на ней самоцветы, ну и потом, это местное искусство. Так что лежит она себе спокойно в какой-то комнате под охраной. В общем-то, ничего ужасного в этих изображениях нет, проблема только в одном… Пойдем-ка, гость дорогой, перекусим. За едой и поговорим.