— Ладно, ребята, давайте разбегаться и устраиваться спать. Завтра с утра я хочу услышать ваше решение. Помните, что мы все еще можем плюнуть на Святую Инквизицию и отправиться добывать камушки, как и собирались. Пусть будет конкиста, пусть будет геноцид. Наше дело маленькое.
Марат хмыкнул и ответил:
— Да поняли мы, командир, поняли.
Из каюты капитана Кардосо раздавался шум — буянил старший братец. Слышно было, как раздраженно уговаривает его Бланко, пытаясь утихомирить.
— Вот еще тоже, проблема, — недовольно буркнул Кот. — Этот алконавт нас не угробит?
— Не угробит, — хмыкнул Бык. — Завтра с утра я этого козла полечу.
— Ты что, серьезно собираешься его отметелить? — Марат смотрел на Василия с каким-то детским любопытством. — Думаешь, поможет?
— Даже не сомневайся, — мрачновато ответил Василий. — Еще как поможет.
Вспоминать свое детство сеньор Басилио не любил. Пьяный скандальный отчим Петенька, как называла его мама, не брезговал иногда стукнуть жену. Сама мать, измученная работой на фабрике и свято верящая, что «кормилец» имеет право командовать в доме, и тощий подросток Васька уживались с трудом. Мама любила это недоразумение — Петеньку, тем более, что аванс «кормилец» приносил всегда полностью, а вот с зарплаты каждый месяц на три-четыре дня выпадал из жизни. Дальше было все стандартно: день он отлеживался, потом бригадир на заводе лаялся на него, грозя увольнением, а тот только жалко молчал. И, наконец, прощенный, начинал вкалывать, прихватывая субботы.
Уже в военном училище Быку попалась та самая книга. И приехавший на побывку курсант первый раз не просто заступился за мать, не давая пьяненькому «хозяину жизни» построить семью, а хладнокровно и с полной уверенностью в своей правоте умело избил отчима.
Прав был мальчишка или нет, судить сложно. Но, почти пятнадцать лет его жизни, прошедшие под страхом дня зарплаты, в собственных глазах Василия оправдывали полностью. А самое интересное в этой ситуации было то, что остаток жизни мать доживала в полном покое. Ни кодировки, ни гипноз, ни периодические увольнения с завода не могли остановить отчима. А вот хороший мордобой смог.
Тут ситуация была еще проще. Этот самый Лаго Кардосо вызывал у Быка только раздражение, поэтому он, помолчав, повторил:
— Поможет. А не поможет, добью урода.
Утро, вполне ожидаемо началось со скандала.
Ночью, дождавшись, пока из капитанской каюты прекратятся доноситься голоса, Василий без стука распахнул дверь, чуть не подавившись волной спертого перегарного воздуха, посветил фонариком на койки, где спали уставший капитан Бланко и храпящее пьяное тело его братца. Сгреб со стола недопитый кувшин вина, посветил по полу и нашел еще один, целый и запечатанный. Прихватив добычу, вышел на палубу, оставив дверь приоткрытой.