Они остановились в пяти-шести метрах от трона и Разумовский тихонько сказал:
— Кость, подогрей нижнюю ступеньку.
Вряд ли кто-то из присутствующих видел, как плавится камень, но, очевидно, эффект оказался слабоват — император даже не поджал ноги, хотя волной жара его обдало однозначно.
— Что забыли вы в моей империи, чужаки?
— Это больше не твоя империя, — ответил Рим.
По залу волной пронесся гул голосов и мгновенно стих, а Бык за спиной Рима тихонечко прошептал:
— Тоже мне… Император… Было ваше — стало наше.
Седой на троне как-то странно заперхал, и Андрей даже не сразу понял, что это он изображает смех. Именно изображал, даже не слишком удачно. Смешно ему точно не было. Закончив издавать эти странные звуки, император ответил:
— Мало завладеть оружием Богов! Нужно еще обладать их силой и умом! Чем докажешь ты, чужак, что достоин моего поклона?
— Что ты хочешь получить в доказательство?
— Бой! Бой без оружия Богов. Сможешь ли ты победить моих лучших воинов⁈
Рим смотрел на императора, и в душе просыпалось, что-то вроде невольного уважения: «Силен мужик! Вот быть не может, чтобы не боялся он лазера, но ведь сидит как влитой, и место уступать не собирается! Впрочем, другой бы до трона и не добрался.».
— Кипактли! — слева от императора толпа немножко колыхнулась и стало видно, что на передний план выдвигается мужчина. Здоровый такой мужик, ростом почти на голову выше всех присутствующих.
Пробившись в первый ряд, он посмотрел на императора и молча кивнул. Затем, скинул плащ из перьев, оставшись в одной набедренной повязке, и стало видно, насколько мощное у него тело, пусть и обезображенное шрамами. Зато татуировок на нем набито было, как на бывалом зеке. В руке он сейчас сжимал нож из обсидиана.
Кот за спиной Разумовского тихонько сказал:
— Рим, пусти меня. Я этого…удака на вершине видел. Это он рабов привязывал.
— Хорошо. Только ведь нож нельзя будет взять. Я уже говорил: железа они не знают. Объявят оружием богов.
— Да не нужен мне нож, справлюсь. Такого и прибить не жалко.
— Аккуратнее. Понапрасну не рискуй.
Кот только фыркнул.
Центр зала перед троном освободился почти мгновенно. Возможно, такие поединки проводились здесь и раньше, но зрители, дружно и равномерно схлынули к каменным перилам площадки, и бойцы получили достаточно свободного места.
Когда они встали друг против друга, на лицах окружающих появились довольные улыбки. Местный был не сильно выше Кота, но гораздо массивнее и мускулистее. Кот же, по примеру соперника скинувший верхнюю часть формы, телосложением потрясти зрителей не смог. Был он суховат и жилист, как гимнаст, и только Бык, спокойно стоящий рядом с Римом, видел его в бою. Потому и сдерживал улыбку — ни к чему настораживать окружающих.