— Эгерн… эрен… Господин мой, я не могу произнести это слово и не понимаю его.
Задрот посмотрел на Скрипа и сказал:
— Глянь, вон, кабель пробили, — он присел на корточки и потыкал пальцем в золотисто-узорчатую полоску. — Кстати, это вовсе и не такая хрень, что стены покрывает, — он еще раз ткнул пальцем и добавил: — Больше на пластик похоже: упругий, пружинит… Скорее всего, изоляция. Судя по всему, там в тарелке что-то или замкнулось у них, или отключилось. Но энергия-то продолжает поступать⁈ Скорее всего, не полностью тарелка отключилась, а какая-то часть. Жил здесь дохрена и больше. А второй кабель вроде как целый. То есть, энергию эта штука сосет. Избытки-то, куда деваются?
Все уставились на Махо, а тот, не понимая, что хотят от него боги, заметно занервничал.
— Скажи, Махо, бывает так, что пирамида сильно нагревается? Или дает яркий свет? Или еще что-то похожее?
Махо торопливо и с облегчением закивал головой, и ответил:
— Молнии, Господин! В небо бьют божественные молнии! Иногда раз в пять-шесть дней, а в сезон дождей могут и чаще.
— Ну, вот вам и ответ, — усмехнулся Скрип, — Избыток энергии просто сбрасывают.
— Может, и не просто сбрасывают, — возразил Задрот. — Может, так сигналы подают. А что? — он удивленно вскинул глаза на примолкших членов группы. — Пирамида вполне может быть маяком.
— Да не. Был бы маяк, здесь бы этих пришельцев за столько-то лет уже набралось бы больше, чем людей, — возразил Бык.
Все тормознулись, разглядывая кабели, и только Анжела недоуменно переводила взгляд с одного лица на другое. В конце концов она не выдержала и спросила:
— Мальчики, а что происходит-то?
Мужики как-то синхронно вздохнули, переглянулись и начали старательно отводить глаза, чтобы не столкнуться с ней взглядом: никому не хотелось объяснять.
— Понимаешь, Анжел, Задрот нашел перебитый кабель, — ответил ей Разумовский.
— И что⁈
— Ну, может быть, поэтому и не открывается тарелка.
— Ну, так, почините его! В чем проблема-то⁈
— Починим, — успокаивающе сказал Рим. — Но сперва давайте все таки дойдем до самого корабля.
До корабля они дошли, увидев у каждой из ножек некое подобие каменных жаровен с остатками углей и пепла. Грубая золотая отделка говорила о том, что это, скорее всего, не имущество «космонавтов», а что-то притащенное сюда жрецами.
Махо, указав на эти самые жаровни, объяснил:
— Вот здесь я жгу благовонные травы и ароматические шарики, чтобы дым достиг богов, и они простили нас!
Рим поднял голову и отметил забавную вещь: на золотом корпусе корабля не было ни единого черного пятна. Он с сомнением покосился на Махо и спросил: