До берега добралась только одна из двух шлюпок. Братья выжили оба, в отличие от большей части экипажа. Но иногда Бранко, глядя на заливающего горе старшего, думал: «Лучше бы ты сдох там, зараза.»

Прахом пошло все. Умерла Оливия, и соседи месяц присматривали за дочками капитана, дожидаясь его с моря. Глядя на двух перепуганных девчонок, которые боялись неласкового отца, пожалуй, даже больше, чем соседской цепной собаки, капитан чувствовал растерянность и недовольство судьбой. Девочки плакали, что еще больше взбесило Лаго. Через три недели он отвез их в монастырь Санта-Паула.

В следующий раз братья вновь вышли в рейс вместе, но уже не владельцами собственного корабля, а обычными наемными работниками. Впрочем, репутация у них была неплохая, и они даже сумели, кроме зарплаты, договориться о небольшом проценте с прибыли. Кроме того, каждому разрешили погрузить на судно по паре бочек вина в качестве личного груза.

-— Продадим, добавим к тому, что отложено. Лет через пять наберем на свое судно, -— не очень понятно было, уговаривает ли капитан себя или пытается успокоить своего брата.

Возможно, так бы все и случилось, если бы не осенняя буря и шторм, которые размололи корабль в щепу. Из всего экипажа не иначе как чудом, выжило только четверо. И братья даже были в числе счастливчиков. Только вот возвращение на родину радости им не принесло. Две большие неудачи подряд — совсем не то, что могут простить люди. Нанимать их двоих никто больше не спешил.

В следующий рейс Бранко ушел уже один, и, вернувшись, застал безрадостную картину: старший пил. Братья поругались:

-— … ты, скотина такая, можешь хотя бы штурманом пойти.

Старший раздраженно и слезливо отбрехивался:

-— Я — капитан! И капитаном сдохну!

-— Ну и сдыхай!

Глядя на Лаго, Бранко только сплюнул и ушел в следующий рейс. Когда через год с небольшим он вернулся домой, родительский дом было уже не узнать. Отсутствовала большая часть мебели, в загаженном зале стоял неистребимый запах перегара, а братец, захлебываясь пьяными слезами, оплакивал продажу буфета. Того самого, которым так гордился.

Предложение на следующий рейс у Бранко Кардосо уже было. Но сейчас, между двумя рейсами, вынужденный делить дом с пьяной скотиной, он предпочитал проводить там поменьше времени.

Даже в таверне казалась ему уютнее, чем в родных стенах. Именно там, в таверне, когда он неторопливо попивал густое сытное пиво, к нему и подсел за стол тот странный иноземец.

Здоровущий мужик, с бритой налысо башкой и неподвижным лицом убийцы. Звали мужика сеньор Басилио. Плыть они собирались в Италию, и рейс обещал быть очень прибыльным. Тем более, что купец не возражал против нескольких бочек вина для штурмана.