Потом, прекрасно понимая, почему она хандрит, и желая подбодрить ее, Разумовский улыбнулся и сказал:

-— Заделаешься знатной дамой, горничную тебе наймем, будешь гулять по саду в платье с этим самым… -— он нелепо махнул руками, изображая в воздухе то ли кринолин, то ли огромное пузо. — Обмахиваться такой штучкой… -— вспоминая слово, он нетерпеливо щелкнул пальцами, -— Как же его? А, вспомнил, веер! Вот веером и будешь обмахиваться.

-— Что ты со мной как с ребенком малолетним? — в голосе Фифы отчетливо слышалось раздражение. — Заниматься чем буду? Всю жизнь ваши носки стирать?!

-— Анжел, а чем бы ты дома занималась? Ну, выслужила бы армейскую пенсию к тридцати пяти. И что? Выскочила бы замуж, нарожала бы детей, домик бы прикупила где-нибудь, ну или квартиру. Понятное дело, -— хмыкнул Рим, -— что здесь ни парикмахерских, ни спа салонов, ни платьев от этого вашего Мишеля. Ну, нет здесь микроволновок — так и без них же как-то люди жили. Стирать и дрова колоть тебе всяко не придется.

-— Рим, что ты хрень несешь? — она как-то безнадежно отвела глаза в сторону и тихо пояснила, -— Я ведь человек, Андрей, мне не только еда и новые шмотки нужны.

Рим тяжело вздохнул. Он прекрасно понимал, что самая большая потеря — это как раз вовсе не бытовые удобства. Заработав на камнях, они вполне смогут обеспечить максимально высокий уровень жизни. Если все пучком срастется, хоть на золоте есть можно будет.

«Как там историк в школе рассказывал? «Толпа требовала хлеба и зрелищ.» Да, точно, вот так вот: хлеба и зрелищ. И если с хлебом здесь все нормально, то со зрелищами — хуже некуда. Максимум, что возможно, это начать собирать книги. Но какой интерес для нас будут представлять сведенья, которые устарели на несколько сот лет?» -— ответа на заданный самому себе вопрос Разумовский не знал.

Были у него какие-то смутные мысли о том, что еще развлечением служила музыка. И еще у людей хобби всякие есть. Ну, там, коллекционирование, например. Можно будет собрать роскошную кучу средневекового оружия. Подумав, что вопросы надо решать по мере их поступления, Разумовский попробовал еще раз достучаться до девушки:

-— Все не так плохо, как тебе кажется. В конце концов, человечество как-то себя развлекало все эти сотни лет, не имея телевизоров и мобил. Чем захочешь, тем и будешь заниматься. Может быть, школу для местных детишек откроешь, а может, какой-нибудь ковровый цех заведешь. Представляешь, -— улыбнулся он, -— через сотни лет какой-нибудь твой ковер будет валяться в музее…

-— Знаешь, я никогда вот эту вот всю ерунду дамскую не любила. Скорее уж займусь бумагами и бухгалтерией. Ну, надо же будет как-то учет вести? Но опять же, Рим, это — работа. А вот чем мы свободное время будем занимать…