Несколько минут Рим думал, а потом начал отдавать команды. Собрались они быстро и ушли так же споро. Фифа испуганно глянула на Задрота и спросила:

-— И что? Что теперь будет?

-— Без нас разберутся, -— отмахнулся Задрот.

Скрип сочувственно вздохнул и ответил Анжеле:

-— Ты не переживай сильно. Парни — спецы. Действительно без нас разберутся.

Наблюдение за домом, где поселился Великий Инквизитор, вели до вечера, успев выяснить достаточно важные детали. И в какой комнате принимает старик, и где его личные апартаменты, и даже как зовут помощника.

Ночью, когда стали гаснуть свечи в окнах, внутрь Рим отправился сам.

Был он уставший, голодный, и оттого слегка раздраженный. Внутрь проник без проблем и даже до спальни Великого Инквизитора добрался тихо и спокойно. Охрана для него препятствием не являлась, а слуги все давным-давно спали.

* * *

Томас Торквемада ворочался на пуховой перине и никак не мог успокоиться: одолевали мирские мысли, и даже некоторое раздражение. Мирские мысли касались очень богатой еврейской семьи, глава которой, вместе с наследником сыном сейчас сидел в темнице.

«Праведными трудами, такими деньгами не наживаются. А женщин и детей надобно выслать: тут, пожалуй, лучше милосердие проявить.»

Дело было очень привычным, так же как и мысли. Не первая семья евреев расставалась с нажитыми богатствами волею Великого Инквизитора. А две человеческие жизни… Что они такое, по сравнению с возрастающим могуществом Матери Церкви?

А некоторое внутреннее раздражение Томас испытывал, как ни странно, на Господа.

«Нет у церкви сына преданнее и полезнее меня. Неужели Господь в своем всемогуществе не может дать мне чуть больше сил и здоровья…»

Впрочем, такие мысли инквизитор старался гнать из головы. Как ни странно, он был искренне верующим, и часть молитв, когда он просил Господа простить его несовершенство, действительно шли от сердца.

Скрипнула половица, и когда старик неуклюже повернулся посмотреть, кто осмелился нарушить его покой, на рот его легла тяжелая рука, и тихий голос спокойно сказал:

-— Сеньор Торквемада, прошу вас, не пугайтесь. Я хочу только поговорить с вами.

Старик слабо трепыхался и Разумовский уже испугался, что тот помрет от испуга. Выждав с полминуты, пока дед успокоится, он продолжил:

-— Сейчас я уберу руку. Очень прошу вас не кричать. Я действительно хочу просто поговорить.

Свеча, горящая на столе, слабо озаряла силуэт крупного мужчины в непонятной черной одежде. Тот действительно убрал руку с лица инквизитора, совершенно бесшумно прошел к столу и, легко подняв тяжелый дубовый стул, перенес его к кровати. На стуле он и устроился, глядя на то, как старик неловко пытается сесть на кровати.