Комнаты, которые купец был готов предоставить под съем, произвели на Быка весьма странное впечатление. Та, что находилась на втором этаже, была чуть поменьше размером, чем пустая комната на первом. В ней даже была деревянная кровать, не слишком широкая и с высоким бортиком. Так что сидеть на ней было невозможно. Под кроватью Бык разглядел предмет, который даже не сразу опознал — глиняный ночной горшок, судя по размерам, для взрослого. Зато в комнате не было камина.

Кот, с любопытством выглядывающий из-за спины Быка, оглядывал «апартаменты» с каким-то почти детским недоумением.

-— Стралей, а как же в этой комнате зимой живут?

-— Понятия не имею, — буркнул Бык, прикидывая, сколько народу и как разместить. — «Ну, кровать, ясно дело, мамзельке достанется… Трое здесь на полу, пожалуй, втиснутся, а остальные, соответственно, на первом разместятся… С удобствами, конечно, хреновато. Ладно, не век в чужом доме будем. Разберемся.»

Купец, счастливый тем, что добрался до дома, потребовал у кухарки еды и вина для себя и гостей. Ворча и недовольно морщась, тетка, тем не менее, взялась накрывать на стол. Стол, кстати, стоял в той самой комнате, куда они попали с улицы. Эта часть дома была меблирована лучше остальных.

Кроме стола на грузных пузатых ножках было еще четыре стула с прямыми неудобными спинками. Некое подобие буфета с небольшими стеклянными вставками в верхней части. Мебелина была украшена довольно сложной резьбой.

Из этого шкафа Матильда достала завернутый в тряпку полуобглоданный окорок. Большую часть его уже съели, но на кости оставалось некоторое количество мяса. Кубки для вина были медными, и выставила их тетка с немалой гордостью, поглядывая на гостей, как бы говоря: «Видали, обормоты?! В приличный дом попали, а не как-нибудь…»

Серый, слегка зачерствевший хлеб, щедрый пучок зеленого лука, головка очищенного чеснока и довольно жалкий кусочек подсохшего сыра. Завершением натюрморта оказалась миска только что сваренных, еще теплых яиц, которую Матильда с некоторой даже злостью поставила посередь стола.

-— Присаживайтесь, сеньоры, присаживайтесь, — суетливо выговаривал Хосе, ставя на стол пахнущий алкоголем кувшин. — Вы же понимаете, ключ от подвала никому доверить нельзя: сейчас же все вино вылакают, — пояснил он свое отсутствие.

Матильда, между тем, разливала мутноватое пойло по начищенным кубкам. Вилок и ложек — не полагалось.

Кот и Чук с подозрением косились в кубки и пить не рисковали, поглядывая на Быка. А вот сеньор Хосе залпом выхлебал почти половину, и было заметно, как он счастлив оказаться дома. Мгновенно чуть захмелевший, он чистил грязноватыми пальцами яйцо, оставляя на ярком белке сероватые разводы, и рассуждал: