Рикардо прислуживал, подливая вино и подавая смены блюд.

— Мистер Виньярд, прекрасная мисс Кавальери… У вас могло возникнуть весьма превратное представление о том, что вы наблюдали днём.

— Две общины выясняют отношения в рамках закона. Одна доказала свою правоту, вторая проиграла. Это нормально, — пожал плечами Сью.

Он применял все свои способности для того, чтобы копировать движения Алисы, которая ловко справлялась со столовыми приборами, применяя их для блюд, которым предназначались все эти бесконечные вилочки, ножички и щипчики.

— Как вы относитесь к данному слову, мистер Виньярд? — барон замер с наколотым на вилку чем-то похожим на креветку.

— Я стараюсь его держать, как и всякий, кто считает себя мужчиной, — странные креветки доверия не вызывали.

— Теперь вопрос к вам, мисс Кавальери… Если вы, предположим, арендуете квартиру десять лет — становится она от этого вашей?

— Нет, не становится. Это квартира домовладельца — и через десять, и через двадцать, и через сто лет, если я её не выкуплю. Но это ведь риторические вопросы, да, Арман? Вы их задали, чтобы мы приняли вашу сторону после того, как вы нам что-то поведаете…

— Ваш ум не уступает вашей красоте, Алиса… — улыбнулся хозяин замка.

А Сью подумал, что они как-то слишком быстро стали называть друг друга по имени. А ещё — что комплименты у барона какие-то совсем уж дилетантские.

— Я родом с Илиона, как и те мужланы, которых вы повстречали сегодня. Семья де Бир ведёт свой род от навигатора Жана Поля де Бира с колонизатора «Констанция». Именно членам экипажа обязаны выживанием все пассажиры, потому что это они первыми с оружием в руках вступили в противостояние с враждебным миром и отвоевали землю у дикой природы. Да, мы не сумели сохранить технологии и скатились прямиком в дикость… Не такую дикость, как на Анубисе или Шварцвальде, конечно! По крайней мере мы сохранили память, традиции, уважение к предкам. Мы — потомки экипажа.

— Которые стали знатью? — уточнил Сью.

— Которые стали элитой. Защитниками и судьями, правителями и учёными! Мы отвоевали землю Илиона, и она принадлежала нам. Никто не неволил разбуженных после и их детей, и внуков приходить к нам в качестве просителей. Берите оружие и выгрызайте своё зубами у дикой природы! На Илионе до сих пор примерно половина островов не тронуты человеком! Мои предки принимали просителей, заключали с ними договоры и селили на своей земле. Нашим достоянием были и есть богатые медные рудники, и вкупе с плодородной землёй это приносило неплохие доходы. Мы увеличивали свои капиталы, прирастали землями, род множился… Множились и просители. Эти — пришли с острова Агриппа, где саранча сожрала три урожая подряд. Они были неплохими шахтёрами — рубили уголь для тамошнего владетеля, виконта как бишь его там… — Арман пощёлкал пальцами, вспоминая. — Уиттингтона, потомка второго лейтенанта… Уиттингтон и его сыновья погибли на охоте, сражаясь с хурпу — как настоящие воины, защищали своих людей от напасти. В общем, оголодавшие и беззащитные угольщики пришли к нам и попросились под нашу руку. Сказали, что знают толк в горном деле. Мне тогда было лет двенадцать, всеми делами заправлял отец… Он принял их и дал им три рудника и сотни югеров земли для пахоты. И заключил контракт, согласно которому они должны были заботиться о вверенном им имуществе и платить надлежащую ренту, и поставлять оговорённое количество медной руды.