Вождь племени Жёлтой Рыбы запоздало задал было вопрос о границе по Стылому ручью, на что гордый эльфийский князь, неожиданно показав неплохое знание орочьего языка, сам без помощи переводчика ответил на этом же гортанном наречии, не скрывая пренебрежения и высокомерия.

— Я не вижу тут силы, с которой имело бы смысл договариваться. Вас слишком мало, и вы слабы. Так что мои эльфы будут охотиться там, где посчитают нужным!

После таких слов эльфы ушли с гордо поднятыми головами, я же стоял, шокированный, и переваривал новую для себя информацию. Могущественный и важный эльф оказался главой целого Рода, фактически князем. По его поведению и облику, в принципе, можно было и раньше догадаться. И пленная эльфийка Диасса Ловкая Лань оказалась его родной племянницей! Выходит, сам того не подозревая, поймал я в лесу не абы кого, а благородную эльфийскую деву, если и не молодую княжну, то очень близкую к этому по статусу…

Жесть, конечно. А я ведь угрожал ей и даже на колени ставил! Хорошо хоть девушка нисколько не пострадала при нашей встрече, и оружие я ей почти сразу вернул. Да и орки обошлись с эльфийской охотницей на редкость гуманно — не посадили в клеть или яму, как у них принято поступать с пленниками, не стали девушку связывать и предоставили свободу передвижения по лагерю, даже ужином накормили. Не будь всего этого, подозреваю, никого в живых тут в лагере Жёлтой Рыбы уже бы не осталось. И действительно выкуп за столь важную девицу назначил я смехотворно малый. Даже наверное оскорбительно малый по мнению Диассы и её сородичей.

* * *

— Так это и есть кайпи? — я с интересом рассматривал принесённую тушу необычного ящера, даже потыкал в неё носком сапога.

— Ну да, кайпи, — подтвердил один из охотников, готовящих верёвки и прочную деревянную раму, чтобы подвесить трёхметровой длины хвостатую тушу для снятия с неё шкуры. — Зимой эти ящеры в спячку впадают, и их выкапывают из застывшей грязи по берегам ручьёв. В начале весны кайпи тоже снулые и неопасные. Но вот в тёплое время это страшная зверюга! Нападает стремительно из засады, укус ядовитый, а шкуру ножом не пробить!

Это точно, шкура у рептилии была сплошь покрыта крупными костяными бляшками и, подозреваю, даже не каждое копьё способно было её пробить, не то что нож. Очень интересно! Я сообщил, что претендую на большой кусок бронированной шкуры, из которого хочу сделать себе нагрудник или даже полноценный доспех. Возражений ни у кого из орков не нашлось — по принятым в племени правилам, трофей принадлежал мне, так что я вправе был делать с ним всё, что захочу.