— Бери, Дивин, не позорь нас! — зло прошипел за спиной Карпухин. — Все согласовано.

Экспат вздохнул и нехотя подошел к главе союзной делегации — английскому генералу с вытянутым лошадиным лицом. Подождал, пока тот приколет к гимнастерке несколько вычурный крест на колодке с диагональными фиолетовыми и белыми полосами, дежурно поулыбался, крепко пожал британцу руку. Потом обреченно направился к другому генералу — американскому. Тот, сияя акульей улыбкой в сорок восемь зубов, расщедрился на награду в виде четырехлопастного пропеллера, наложенного на лучи солнца, образующие квадрат.

— Улыбайся! — подтолкнул незаметно Григория в спину незнакомый полковник из свиты заместителя командующего, когда фотокорреспонденты начали трудиться над созданием совместного фото членов делегации с советскими летчиками. — Что ты как не родной? Насколько я в курсе, в СССР нет больше летчиков, которых наградили бы сразу двумя этими орденами. Гордись!

— Что это хоть за висюльки? — поинтересовался экспат, не забывая лыбиться в камеру.

— «Висюльки»! Вот ведь, валенок! Крест «За выдающиеся летные заслуги» — тот, что английский, — немедленно просветил его полковник. — И крест Летных заслуг — это уже американский. Довольно высокие по статусу «висюльки». Что в США, что в Великобритании.

— А с чего они вдруг меня решили отметить? — допытывался Дивин. — Ну не за полигон же?

— Нет, конечно! — фыркнул полковник. — Скажешь тоже. Они еще в Москве потребовали предоставить им сведения о наших лучших летчиках. По всем направлениям прошлись: бомбардировщики, пикировщики, истребители, штурмовики, торпедоносцы. Даже «ночников», и тех зацепили. И тебя выбрали среди всех прочих. Другим, правда, по одному кресту вручали. На выбор: или британский, или американский. Чем уж ты им так приглянулся, не знаю, но сошлись во время обсуждения единодушно, что достоин обеих наград. Так, вроде закончили, пошли обратно за стол.

А не простой это офицер, сообразил Григорий, направляясь на свое место. И явно не из штаба их воздушной армии. Нет, это птица гораздо более высокого полета, и, судя по всему, обретается в столице. Вполне вероятно, что на самом деле и погоны у него совсем с другими звездами. Иначе, как объяснить его осведомленность?

Посидели неплохо. После многочисленных тостов за победу, за дружбу СССР и его западных союзников, в столовой воцарилась вполне непринужденная обстановка. А там еще и музыка зазвучала — возле патефона обнаружилась целая стопка пластинок, и офицерская пьянка пошла по накатанной. Музыка, водка, танцы.