Дождался, пока мальчишка чуток успокоится, и предложил:

— Может, поделишься? Ну, знаешь, как говорят… Высказанная беда — уже полбеды…

Паренек снова недоверчиво на меня покосился и опять уставился в подоконник.

— Знаешь, — продолжил я как бы невзначай, — ты бы развернулся, что ль. Не то что бы я сильно недоволен. Просто я с твоей спиной ну совсем не горю желанием диалог вести. Как бы так.

Саня неохотно развернулся, вытер заплаканное лицо и снова глухо пробормотал:

— Я… это… не знаю, с чего начать.

— Начни с главного, Сань! — просто посоветовал я. И добавил: — Умные люди говорят, что так проще.

Санек помялся, помялся, а потом сказал то, что я и сам недавно узнал от Димки Зубова, возомнившего себя «дембелем»:

— Ко мне мама сегодня не пришла.

Хм…

— И ты из-за этого решил тут бассейн устроить? — недоверчиво подняв брови, уточнил я. — Что мама не пришла? Ну, мало ли, почему не пришла. У взрослого человека всякое может быть. Может, на работе задержали. Или форс-мажор какой. Кран потек, например. Сидит, мужиков из службы быта ждет. Или приболела. Сейчас знаешь какой серьезный грипп по Москве ходит? Вон у нас в четвертом взводе уже пятеро по домам лежат.

«Перваки», конечно, порыдать любят. Из-за того, что в увал не пускают. Что на физухе гоняют — будь здоров. Что порой присесть не когда — не то что давануть храпака на кровати. Да и друзья—пацаны — это тебе не ласковая бабуля.

Но чуйка безошибочно подсказывала мне: Саня Маслов не просто так дал слабину.

— Не в этом дело, — нахохлившись, точно воробей, буркнул «первак». — И третий день уже трубку не берет…

Вот это поворот!

Я вспомнил, как места себе не находил, когда Настя не пришла ко мне на КПП. И надо сказать, не зря не находил…

Саня вдруг прерывисто вздохнул. Губы его снова задрожали.

— Погодь, погодь, Сань! — мигом остановил я следующий намечающийся поток рыданий. — Так ты говоришь, трубку не берет? Уже три дня? А дома есть еще кто? Папа там, бабушка… Дед, может?

Саня снова вздохнул, глотнул и, сделав над собой усилие, ответил:

— Не… отца нет. Мы с мамой живем. И с бабулей.

Ну вот. Хоть что-то определенное уже наклевывается.

— А бабуля? — деловито продолжал я допрос. Совсем как тогда, когда разговаривал по телефону с рыдающей Настей. Выцарапывать информацию из плачущих людей — та еще задачка. И неважно, пятнадцать лет им или целых пятьдесят.

— Бабуля в санатории, — пояснил Саня. — В Жуковке. Она только неделю назад уехала. Я вот думаю: может, что-то случилось? А меня в увал не пуска…

И парнишка, поняв, что сейчас разрыдается, снова отвернулся к подоконнику.