— Я… это… сумку у меня вырвали… — Настя наконец нашла в себе силы выдавить хоть что-то понятное и удобоваримое. — И коньки…

Ну ек-макарек! Я же говорил, что все не просто так! Точно какое-то ЧП! Чуйка моя просто так не сработала бы!

— Сумку? — я мигом собрался, точно пружинка. И пошел по давно знакомому скрипту, который у меня уже от зубов отскакивал: — Настюш, давай так! Выдохни, расслабься… И по делу! Что, где, когда и как? Где вырвали? В подъезде?

Абстрагируемся от эмоций. Только факты. Только сухие факты. Лирика — потом.

— Не… — всхлипывала девушка. — Не в подъезде…

— А где тогда, если не в подъезде? — терпеливо опрашивал я потерпевшую. — В подворотне где-нибудь? Во сколько?

— У спортшколы… во дворах… — глухим голосом человека, готового проститься с жизнью, сказала Настя. — Решила путь от метро срезать. Я и охнуть не успела, как… Андрей! Это так было страшно! Они…

И она снова зашлась в рыданиях.

Я снова замолчал. Это лучше всего. Пусть человек выплачется. А потом сам все расскажет. А Миха все поймет. Подождет, сколько нужно.

Наконец всхлипывания закончились.

— Продолжай! — попросил я девушку.

— Сегодня… Около двух, — послушно начала говорить Настя. Временами она умолкала. Видимо, чтобы сдержать рыдания. — Я на тренировку хотела пойти, сразу после школы… Потом — сразу к тебе. А после — к репетитору…

Я молча слушал и не перебивал, фиксируя в голове сведения, которые прерывающимся после недавнего плача голосом выкладывала девушка.

— Сзади подошли, во дворе… — безучастно рассказывала Настя.

Снова появившийся на горизонте Миха посмотрел на меня и выразительно постучал пальцем по наручным часам. Закругляйся, мол, Андрюх… Я, конечно, тебе друг, но знай меру…

Я указал приятелю на телефон и поднял руку. Дай, мол, договорить! Дело важное и не терпящее отлагательств!

— Напали сегодня. Около двух. Во дворах, по дороге в твою спортшколу. Так? — деловито переспросил я.

На работе я обычно сразу все фиксировал в блокнот. Даже когда у нас появились компьютеры. Так привычнее. То, что я записывал на бумаге, я никогда не забывал.

— Так! — обреченно вздохнула Настя. — Все верно?

— Говоришь «напалИ»? — живо подметил я. — Значит, этот урод был не один?

— Да, не один… Двое их было, кажется… — Настя уже чуточку успокоилась и старалась говорить спокойно.

— А ты совсем их не видела? — на всякий случай уточнил я. — Ну, может, лицо, хотя бы мельком… Или фигуру, пусть сбоку, со спины… Высокие они, низкие, худые, коренастые? Ну хоть что-то?

Я дотошно и скрупулезно пытался найти хоть какую-то зацепку.

Сколько раз я уже убеждался за время работы в органах, что жертвы нападений, как правило, хоть что-то, да помнят! И это «что-то» очень даже можно использовать как зацепку!