Я сел на затертый не одним поколением Форносовых диванчик и огляделся.

Ничего не изменилось со времен моего последнего визита к Лильке, когда я припер к ней пьяного батю после новогоднего боя курантов. Почти такая же кухня, как у нас. И чайник такой же. И подставка. И радио на стене. Даже клеенка на столе — точь-в-точь как у нас. Белая, в красный крупный горох. Небось бабушка моя Лилькиной маме клеенки отрезала.

Так было заведено почти у всех.

— Угощайся! — Олеся налила в мне в кружку с вишенками «того самого» чаю со слоном и пододвинула тарелку со свежеиспеченными орешками со сгущенкой.

Снова ностальгия…

Такими орешками в то время вся страна баловалась. И моя мама их пекла, и Лилькина, и Настина. И если все выгорит, то я еще вечерком сегодня заточу штучек пять… или шесть… А может, и все десять! В квартире на Кутузовском…

— А ты ж Андрей, да? — уточнила вдруг Олеся.

— Угу… не Сергей точно! — невнятно ответил я. Как раз в эту секунду я разжевывал невероятно вкусный орешек. Тот самый орешек с той самой сгущенкой. Такой, как доктор прописал. Теперешние орешки и рядом не стояли с той домашней выпечкой в самой простецкой тяжелой форме.

— Слушай, Андрей… — Лилькина подружка присела рядышком. — Я тут хотела спросить… А в Суворовском училище сложно учиться?

С чего это вдруг Олеся заинтересовалась учебой в училище? Мы и виделись-то с ней всего пару раз, мельком, когда я забирал Настю с тренировки и провожал домой.

— Учиться — не сложно! — сказал я, прожевав вкуснейший орешек и делая большой глоток вкуснейшего чая. — А вот не учиться — сложно! Просто не дадут! Ну и, помимо учебы, физухи еще много и строевой. Завтра вот, например, будем «коробку» тренировать.

— Чего тренировать? — удивилась соседка.

Даже замерла с открытым ртом.

— «Коробку» тренировать! — пояснил я.

Ах да! Лилька же не из нашего профсоюза. То бишь не девушка суворовца! Поэтому она и понятия не имеет, о какой коробке речь. Вот Настя моя, Лилька, Вера, с которой Миха встречается, Саша, девушка Димки Зубова — те точно про «коробку» слышали.

— К параду мы готовимся! — пояснил я девушке, незнакомой с военной жизнью. — Тренировать «коробку» — это значит учиться ходить, как на параде. Четким строем!

— Как интересно! — с неподдельным восхищением воскликнула Олеся. А потом вдруг спросила: — А ты на параде будешь?

— Буду, конечно! — пожал я плечами. — Ясен пень! А иначе зачем бы я тренировался? Кстати, а чего ты про училище-то вдруг спросила?

— А? — Олеся вдруг покраснела и, чтобы скрыть замешательство, взяла в рот орешек. А проглотив, сказала, глядя в сторону:… — Ну… братишка младший у меня туда поступать собирается!