И снова уставился на собственные поношенные ботинки.

— О чем ревем? — спросил я без обиняков, заметив, как по лицу пацана катятся злые слезы.

— Ни о чем! — буркнул Колька и отвернулся.

Ну, как говорится, не очень-то и хотелось.

— Ни о чем так ни о чем! — пожал я плечами и двинулся дальше.

Вот еще! Не хватало мне Ариной Родионовной у двенадцатилетнего оболтуса работать! Есть дела поважнее!

Однако, уже пройдя мимо скамейки, я вернулся. Постоял чуток рядом, а потом присел. Колька вроде бы никогда не рыдал по пустякам. Видать, тут дело серьезное.

— Вываливай! — коротко сказал я. — Если хочешь, чтобы я тебе помог, у тебя три секунды на размышление. Считаю до трех, «раз» пропускаю. «Два»…

— Меня на турник не пускают! — неохотно пробурчал Колька, все так же отвернулся.

— О как! — воскликнул я, довольный, что у пацана так скоро развязался язык. — И чего не пускают?

Странно… Колька в моей памяти остался как один из самых неконфликтных дворовых пацанов. Очкариком и «книжным червем» он не был. Но и в хулиганах не ходил.

Словом, обычный парень. Этакий середнячок. Только немного замкнутый. И стеснительный. Скорее всего, оттого, что рос он только с матерью, и жили они довольно небогато. Та работала техничкой в самой обычной школе. Соответственно, разносолами парня не баловали и новую пару обуви каждый месяц не покупали.

Вон и сейчас видно, что ботинки у Кольки вот-вот — и запросят каши…

Турник в нашем дворе был у пацанов самым посещаемым местом. Вот где можно было показать свое мастерство! А не в этих дебильных «тик-токах»! Наши пацаны не устраивали дурацкие танцы на камеру смартфона. Они показывали свою крутость или на катке, или на футбольном поле, или на турнике. Мальчишки и подъем с переворотом делали, и «стульчик», и «полотенце», и «флажок»… Чего там только не было!

И я в свое время у турника зависал подолгу. И даже слыл среди дворовых пацанов весьма продвинутым турник-меном. Пока не ушел в Суворовское. А там я как-то охладел к турнику. Другие заботы навалились. Выше крыши.

Что же там у Кольки произошло, что его подвергли дворовому остракизму?

— Они говорят, что я… — тут «Буба» сглотнул и зажмурился.

Я отвернулся, сделав вид, что не заметил, как по его лицу снова скатились две злых слезы.

— Что я падаю с него, как мешок с…

Я примерно понял, где тут собака порылась.

Скорее всего, из-за своего стеснительного характера, а еще из-за вечной зажатости Колька и впал в немилость у дворовой школоты. А вовсе даже не из-за того, что он на турнике подтягиваться не умеет.

Просто ушлые пацаны сразу определили, что есть у парня слабинка. И давай на нее давить!