— Сеня! — окликнул он парня из четвертого взвода. — Эй! Королев! Стой, говорю! Айда вместе в кино!

Сеня остановился, обернулся и развел руками.

— Тимыч, извини! Я сегодня уже со своей договорился! Бегу, опаздываю! В другой раз как-нибудь!

И живо почесал дальше.

Королев, сам того не подозревая, нанес Тимошке удар ниже пояса. И у него, значит, дама сердца есть…

Близнец постоял еще немного, а потом махнул рукой и хотел было раствориться в толпе «вольных» суворовцев, спешащих к станции метро «Бабушкинская». Но я ухватил его за рукав формы.

— Погодь, киноман! Притормози. Разговор есть!

Тимошка неохотно остановился.

* * *

— Так значит, вы с этой Машей сызмальства знакомы? — уточнил я.

Мы с Тимошкой притулились в пирожковой недалеко от метро и уплетали за обе щеки «тошнотики» — пирожки с ливером. А запивали все это дело, само собой, не лавандовым рафом, который сейчас популярен у зумеров, а тем самым обжигающим чаем «со слоном» из граненых стаканов.

— Угу! — хмуро подтвердил Тимошка, болтая ложкой в стакане с чаем. — Считай, с роддома. Мамы наши в одном техникуме учились. В общаге вместе жили. С Машкой мы в ясли еще ходили, потом в сад… И в школу. Воробья хоронили за гаражами в первом классе… Предательница!

Близнец снова побелел от злости. И отнюдь не потому, что расстраивался из-за безвременной кончины воробья. Так яростно ложкой болтанул, что чуть полстакана не вылил. Пришлось чуток отодвинуться.

— Хорош истерить! — осадил его я и придирчиво осмотрел мундир. — А то меня заляпаешь!

— Я случайно! — Тимошка вытер стол треугольничком салфетки.

Теперь мне все стало понятно. История была стара, как мир.

Маша, которую я недавно видел на КПП, была знакома с близнецами Белкиными с самого рождения. Жили они в одном подъезде, только на разных этажах. Белкины на четвертом, Маша — на пятом. Юная красавица была всего на две недели моложе братьев. Даже мамы их вышли замуж практически одновременно — за парней с фабрики, на которой вместе работали.

И близнецов, и Машу и постигла участь большинства советских детей шестидесятых, чьи мамы еще и не слыхивали о трехлетнем декрете — ясли. И садик. И школа. И всюду Маша и Белкины были вместе. Никто вокруг не понимал, зачем серьезной и не по годам взрослой отличнице Маше эти двое шебутных шалопаев с шилом в одном месте, чьих родителей вызывают в школу чуть ли не ежедневно.

А Маше нравилось проводить время с Белкиными. С ними всегда было весело и интересно. Девчонка послушно давала пацанам списывать домашку, а те, в свою очередь, защищали ее от дворовых и школьных хулиганов. Все вокруг знали: Воропаеву лучше не трогать. А то эти «одинаковые» могут так вдвоем навалять, что мало не покажется.