Знал это даже оторва и двоечник Осин по прозвищу «Пасечник». Точнее, хорошо знала его задница. Как-то раз Осин, обиделся на то, что отличница Маша не дала списать ему алгебру. Фантазией он не блистал, а посему, как обладатель всего одной извилины, просто решил подложить девчонке на стул кнопку.

Маша в тот день вошла в класс, уткнувшись по своему обыкновению в какую-то толстенную книжку. Плюхнулась на стул, не глядя, а уже через секунду взвизгнула и вскочила с места под дебильный ржач «Пасечника» и двух его подпевал.

А всего через час хулиган уже умывался слезами в школьном сортире. Близнецы мигом раздобыли где-то целый коробок кнопок и, рассыпав их на стуле, дружно усадили туда Осина со всего размаху. С тех пор и «Пасечник», и остальные предпочитали обходить Машу стороной. Боялись за свои полушария.

Родители Маши не были против дружбы дочери с Белкиными. Даже несмотря на шебутной нрав последних. Знали, что эти двое никогда не дадут их дочь в обиду. Начиная с шестидесятых, не было ни одного Нового Года, которые семьи Белкиных и Воропаевых провели бы порознь. Они вместе ездили отдыхать на турбазу, отдыхали дикарями и забегали друг к дружке в гости просто так.

А потом… а потом мальчики-девочки, как водится, выросли. И недавно, вернувшись летом с дачи, близнецы вдруг поняли: перед ними не веселая и беззаботная подружка детства, а красавица, чье сердце надо завоевывать. И дело даже не в том, что Маша за лето как-то сильно внешне изменилась. Она осталась такой же, какой и была. Просто в один момент братья посмотрели на нее другими глазами.

Это стало ясно довольно скоро.

Одним летним вечером Тимур куда-то намылился. Встал у треснутого зеркала в их комнате и, намешав сахар в стакане с водой, начал укладывать волосы расческой.

— Куда прешься? — поинтересовался Тимошка, который валялся на своей кровати, лениво листая журнал «Юный техник».

— Да так… — обтекаемо ответил Тимур. — Дела кое-какие есть…

— Что за дела? — бдительно поинтересовался Тимошка.

— Да так… — Тимур не спешил вносить конкретику. — Ладно, я пошел.

Поначалу Тимошка особо не обратил внимания на скрытность брата. Ушел и ушел. В конце концов, они хоть и братья, но не сиамские же близнецы, чтобы всюду вместе ходить… Тимошка, оставшись один, полистал вяло журнальчик, покрутил калейдоскоп… А потом, набив ручку жеваной бумагой, стал играть в самодельные дартсы — плеваться в вырезанную из бумаги и приклеенную изолентой мишень на стене.

Красота! Можно наслаждаться последними деньками на «воле».

Ни тебе нарядов, ни заученных рапортов, ни строевой… А до возвращения в училище еще целых две недели! И от грядковой повинности освободили! Бабушка, сорвав спину во время работы в парнике, поняла наконец, что здоровье важнее, чем сотня закатанных банок, и разрешила братьям вернуться в город пораньше.