«Что за дела», стало ясно тем же вечером, когда в комнату заглянула мама, на ходу вытирающая руки фартуком.

— Не всю стену заплевал еще, Тимошка? — хмуро поинтересовалась она. И протянула сыну авоську. — На, в магазин хоть сходи. Я драники делать собралась на ужин, а картошки кот наплакал. Три штуки всего осталось.

Тимошка неохотно слез с кровати и нашарил шлепанцы. А всего через пару минут, выбежав во двор с авоськой в одной руке и мятой трешкой, выданной мамой, в другой, он нос к носу столкнулся с Тимуром и Машей, которые мило ворковали у подъезда.

— Во дела! — потер он затылок. — Машка, привет! А вы чего, с Тимуром гулять намылились? А меня чего не позвали?

— Привет, Тимонтий! — весело поздоровалась со вторым близнецом Маша и махнула сумочкой. Она по старой детсадовской привычке звала его «Тимонтием». Так Тимошку когда-то прозвала нянечка в садике, а остальные подхватили. Так и прилипло. — Так я же вас обоих звала прошвырнуться! А Тимур сказал, что у тебя живот болит…

Тем же вечером у братьев состоялся прямой и малоприятный разговор. Скрывать друг от друга внезапно возникшую влюбленность к подруге детства было бессмысленно. Настало время решать вопросы.

— Значит, она тебе нравится… — хмуро констатировал Тимошка, сидя на кровати по-турецки. — А чего раньше-то молчал? Тоже мне, брат называется. «Живот болит»… Опозорил меня при девчонке!

— Не знаю, — тоже хмуро сказал Тимур, застигнутый врасплох. — А чего говорить? «Прости, брат, но я теперь хочу с Машкой не просто дружить…» Бредятина же?

— Бредятина… — согласился Тимошка, ковыряя болячку на коленке. — Зато честная. Лучше, чем брехня про ягоды. М-да… дела! Во Машка дает! Никогда бы не подумал! А мы ведь с ней пожениться собирались…

— И что? Вспомнила бабушка, как девочкой была… — перебил воспоминания близнец. — Вам тогда по сколько было, Тим? Лет по пять?

— Ну и что? — пожал плечами Тимошка. — Какая разница? Хоть три! Зато я, в отличие от тебя, с ней целовался… Пусть и в пять лет!

— Мои поздравления… — неохотно отозвался Тимур. Разговор явно не доставлял ему удовольствия. — Я в душ!

— Погоди, Тимур! — остановил брата Тимошка. — Ну… Ну давай, чтобы не ссориться, скинемся на «камень, ножницы, бумага»? А? Кто победит, того Машка и будет!

А что? Вариант.

Однако Тимур не спешил принимать участие в игре.

— Сдурел, что ль? — отмел он мигом предложение брата: — «Камень, ножницы, бумага»… До сих пор детство в одном месте играет. Не буду я скидываться. — И ответил уже из коридора: — Человек — не вещь. Она сама выберет, кого любит.