Пард не знал, что предстояло делать оставшейся команде. А Вольво ничего ему не говорил. Но краем уха Пард все же слышал, что у оставшихся было какое-то свое задание. Впрочем, любопытствовать явно не стоило: если шеф посчитает нужным, скажет. Если не посчитает — то и дергаться нечего. Все равно ведь отмолчится.
На Большой Морской у знакомой двенадцатиэтажки Пард притормозил. Вторая легковушка тоже остановилась. Пард вышел, хлопнул дверцей и поднялся на полусонном лифте на восьмой. Утопил черный кругляш дверного звонка, следуя формуле визита, и безучастно замер перед дверью с номером 179.
Здесь жил Кутняк.
Открыл Кутняк почти сразу и, что обрадовало Парда, был готов идти хоть сейчас.
— Держи, мореход… — Пард протянул ему конверт с деньгами. — С Кэпом сам рассчитаешься.
— Ага! — Кутняк рассеянно принял конверт. От него ощутимо тянуло пивом — небось лечился с утра. — Прямо сейчас и двигаем?
— Машины внизу. А Кэп уже на «Корсаре»?
— Как договаривались. Он мне из дому успел звякнуть. Так я его в яхт-клуб и направил.
— Замечательно. Ну, пошли, что ли?
Кутняк заглянул в свою комнату и вернулся уже без конверта. Взял загодя сложенную сумочку-непромокайку и открыл дверь на лестницу.
— До встречи, родимый дом, — пропел он негромко, звякая ключами на металлическом колечке. — Вернусь я очень скоро…
— Надеюсь, что скоро, — буркнул Пард, вызывая лифт. Тот недовольно заскрипел тросами. — Давай, давай, открывайся, сачок!
Пард нетерпеливо похлопал по неподвижным створкам и лифт нехотя развел их в стороны.
— Блин, — сказал Пард, дожидаясь, пока приятель запрет дверь по всем формулам. — Какие жильцы, такие и машины кругом!
— Ладно, ладно, не наезжай, — отмахнулся Кутняк. — Моя главная машина — «Корсар». А все остальные — тлен, дикость и суета.
Снаружи Пард дал понять шефу, что все в порядке, и сел за руль. Кутняк втиснулся на заднее сиденье, к кряжистым и широким в кости гномам.
— Здрасте, — поздоровался Кутняк. — Привет, Гонза.
Гномы с достоинством, как это умеют только гномы, качнули бородами.
Почему-то у Парда совершенно не возникало чувство близкой дороги. Всегда, отправляясь в путь, он впадал в состояние легкой эйфории. А сейчас — нет. Не укладывалось в голове, что через какой-нибудь час он с приятелями и командой погрузится на яхту и отбудет в Крым. На окутанный вечным облаком тайны остров.
Непонятно почему, но чувство дороги не приходило. И это настораживало привычного к кочевой жизни Парда Замариппу.
Пара «Черкасс» мчала по Николаеву, выруливая к Ингульскому мосту.
Неладное Пард почуял, когда въехали на мост.