Джип вильнул, объезжая выбоину на дороге.
— А девчонка-то, — вздохнув, добавил Гонза, — к тебе неровно дышит.
— Брось, — отмахнулся Пард с непонятным ожесточением. — Я для нее просто кладезь информации о знании острова Крым. Книга с новыми формулами, не более. Дискета с нужным файлом.
— Ну вот, — проворчал Гонза с легкой насмешкой. — Стоило тебя, человека, похвалить, как ты на глазах поглупел. Не огорчай меня, пожалуйста, мне не нужен глупый сообщник.
Пард отмолчался. Он знал — то, во что очень хочется поверить, чаще всего оказывается досужими выдумками.
Джипы катили по узкой улице, сжатой маленькими одноэтажными домишками. Домишки утопали в зелени, и над дорогой нависали непокорные ветви, усыпанные листвой и часто — белыми цветами.
— Как бы дождь не ливанул, — задумчиво протянул Гонза, приблизив лицо к боковому стеклу и глянув на небо. — Не нравятся мне эти тучки… Мрачные слишком.
— Подумаешь, дождь, — бросил Пард беспечно. — Намочит тебя, что ли?
— Намочит… — проворчал Гонза. — При чем здесь это? Нам за город выезжать, а там нет асфальта. Ты когда-нибудь пытался гонять легковушки по раскисшей земле?
— Нет, — признался Пард с легким замешательством. — Я и не подумал об этом… Слушай, у нас ведь не просто легковушка. Джип все-таки. Да еще, Босвельт говорил, хорошо натасканный. Думаешь, застрянет?
— Судя по тучкам, так может ливануть — не то что джип, «Белаз» застрянет…
И в этот же миг их «Хорив» вырвался на степной простор, оставив позади последние, самые южные дома Николаева и Большого Киева. Дорога уводила туда, в пугающе плоскую и абсолютно пустую равнину, покрытую только колышущимися травами. Над степью гулял ветер…
— Все! — выдохнул Гонза, косясь в зеркало. — До встречи, город!
Пард стал внимательнее смотреть на дорогу; вскоре слева мелькнул столбик-указатель: «Большой Киев». Надпись была перечеркнута жирной красной чертой; а спустя минуту асфальтовая лента под колесами джипа оборвалась, уступила место пыльной накатанной колее.
— Слушай, — спросил гоблина Пард. — Мы ж вроде в Голую Пристань направляемся? Это же еще город вроде?
— Город, — подтвердил Гонза. — Самая окраина, за Херсоном. Думаю, Вольво… и его, хм… секретарша решили подъехать степью, вдоль моря. Боятся они города. Впрочем, правильно боятся. Я бы тоже боялся, особенно после пожара в яхт-клубе и безобразий у «солистов» в гараже.
Ровное гудение двигателя прервал трескучий раскат грома, и Гонза снова недоверчиво взглянул на небо.
— Ей-жизнь, сейчас ливанет… Вот ведь невезуха какая!
Едва он это произнес, по капоту забарабанили первые капли — крупные, как горошины, и пока еще редкие. Пард взглянул в зеркало и тихо обмер.