— А что, я уже дорогая? — она постаралась улыбнуться.

— Ну не дешевая же. Вспомни, пожалуйста!

Последней фразы я мог и не говорить, потому что лицо Аэлиты изменилось:

— Вспомнила!

— Ну⁈

— Вспомнила, — твердо сказала Аэлита. — Вчера. Вот он писал, писал, я на это не очень внимание обращала… А потом позвонил.

— Так, — повторил я, чувствуя, что азарт переходит в предстартовую дрожь и остужая себя: рано, рано! Еще не та стадия. Спокойствие, Макс, спокойствие. — Кому звонил?

— Он назвал — Андрей Иванович… — произнесла девушка не очень как-то уверенно

— Андрей Иваныч? — я нахмурился. На ум никто не приходил. — Это кто?

— Ну, это вроде бы его подчиненный, — произнесла Аэлита по-прежнему с сомнением, но тут же развеяла его: — Нет! Точно. Точно! Это его какой-то помощник. Андрей Иванович, да.

— И о чем говорили?

Она вздохнула горестно:

— Да я ведь и не слушала толком. Вот «Андрей Иванович» — это услышала. Да! Он Рыбина еще упомянул. Это вроде бы как хозяйственник ваш? Завхоз?

— Официальная должность — заместитель директора института по административно-хозяйственной части… — медленно выговорил я. Мысли начали сползаться в нечто, еще до конца не понятное, но жгуче интересное. Такое, что бывает лишь на верном пути, ведущем к разгадке. — А как упомянул, что сказал? Конкретно!

— Конкретно? — Аэлита сдвинула брови, закусила губу, вспоминая. Прояснилась: — А! Он спросил — ты, мол, завтра, с Рыбиным договаривался? А тот что ответил, не знаю. Папа сказал: хорошо. И трубку положил. Вот и все! Совсем короткий разговор.

Я вмиг представил этот разговор.

Видно, Ипполит Семенович спросил, где и когда Андрей Иванович с Рыбиным договаривался о некоей деловой встрече. И решил к этой встрече присоединиться. Зачем? И почему бы ему просто не позвонить Рыбину, своему старому приятелю, можно сказать другу?

Мысль эту я не успел додумать, поскольку Аэлита спросила:

— Так что, ужинать-то будем?

— Конечно, — сказал я, и в ту же секунду раздался телефонный звонок. Аэлита опрометью метнулась к аппарату:

— Да!

И лицо ее странно изменилось. Она скосила взгляд на меня, а пальцем ткнула в телефонный аппарат так, что я сразу все понял.

— Да, — продолжила она, — здравствуйте, Михаил Антонович. Ипполита Семеновича? Его нет еще, с работы не вернулся… Очень странно, сама удивляюсь, он всегда вовремя является. В кабинет ему звонила — трубку не берет. Даже не знаю, что думать…

Свою трубку Аэлита держала на небольшом расстоянии от уха — не знаю уж, сознательно, или само собой так вышло — и я услыхал, как там мягко, вкрадчиво зарокотало. Слов было не разобрать, но ясно, что голос стремится успокоить. Что-то он так гудел, бухтел басовито, как шмель, а девушка только повторяла: