Видя, что он расколот, разоблачен, Рыбин вынужден был пойти на крайние меры.

— Убили⁈ — угрожающе вскрикнула Аэлита. — Да я сейчас сама вас тут убью!

— Тише! Да тише вы! — взмолились наши блюстители, боясь переполошить соседей.

— Нет! Нет! — умоляюще вскричал Сидоренков. — Да ни за что! Ну сами подумайте: только-только несчастный случай с этим…

— Кленовым⁈

— Да! Да! И так все на ушах, а тут еще главный снабженец исчезнет⁈ Да это невозможно! Нет. Его Рыбин нейтрализовал в погребе. Временно, говорит. Мы, говорит, все проблемы решим, не волнуйтесь, я все продумал…

— Как? Как собрался решать⁈

Пашутин чрезмерно взволновался, поймав сыщицкий кураж, и почуяв возможность сейчас вытряхнуть из предателя все — но вдруг вмешался Волчков:

— Потом! Борис Борисыч, надо срочно Рыбина брать. А Кондратьева спасти. Эти, — он кивнул на лежащих, — от нас не уйдут. Распотрошим до дна, все расскажут, всех сдадут! Сам видишь. А главаря надо брать сейчас.

Пашутин замешкался на секунду.

— Тогда как? — спросил он.

Волчков легонько ткнул ногой Сидоренкова:

— Ты, козлиная рожа! У него оружие есть?

— У Рыбина?

— Нет, у Луи де Фюнеса! Конечно, у Рыбина, у кого еще.

— Э-э… Вроде да, есть. Пистолет.

— Какой?

— ТТ вроде. Но не знаю точно.

— Хм, — насупился Пашутин. — Ладно. Так, этих двух заблокировать! Руки-ноги связать, чтоб шевельнутся не смогли. Веревки есть?

Веревки нашлись, конечно. Задержанных спеленали так, что они и вправду вряд ли могли двигаться. К Бубнову при этом начало возвращаться какое-то соображение, он забормотал:

— Серега! Серый!.. Где мы? Что за хрень?..

— Хрень у тебя на зоне будет, — пообещали ему. — Готовься! Если только лоб зеленкой не намажут.

Неизвестно, как задержанный воспринял такие прогнозы, но заткнулся. Пашутин стал было распоряжаться, велев мне и лейтенанту:

— Так! Ты, Иваныч, и Скворцов останьтесь тут, с хозяйкой, и этих двух обормотов посторожите на всякий случай…

Но Аэлита вмиг опрокинула эти ходы, вскричав:

— Нет! Я к папе! Где он⁈ Я тут не останусь! Где папа? Я к нему!

Голосила она бессвязно, но оторванно, чем начальника убедила. Вернее, жизненный опыт подсказывал ему, что с вошедшей в раж женщиной спорить бесполезно. Тут надо либо в пятак пробивать, либо уступать. Первое в данном случае невозможно, поэтому босс решил уступить, понимая встрепанные дочерние чувства.

— Ладно, гражданка Кондратьева, поехали. Только сидеть в машине, даже не высовываться! Ясно?

Гражданка Кондратьева кивнула. И тут встрял я:

— Я тоже! Не оставлю ее.

— О! А ты здесь кто? Зятек уже, что ли? Зять хочет взять?