— Наши ребята иначе и не умеют. Верно, Максим Андреевич?

— Так точно! — четко подтвердил я, по интонации замдиректора уловив, что мужской разговор пойдет в нашу пользу.

Кстати говоря, он-то как раз был больше похож на чекиста в расхожем представлении. Или на военного. Ранга «полковник — генерал». Коренастый, мощный, с ручищами-клешнями. Лысая голова, грубые черты лица. Тяжелый, властный взгляд. И при всем том — доктор физ-мат наук, глубокий знаток теоретической физики, и плюс к тому отменный организатор, умеющий решать вопросы эффективно. Счастливое сочетание! Для общего дела. Для кого-то оно оказывалось вроде горькой редьки. Нередко слышал я ворчливые обиды на него. Впрочем, с теми, кто по его мнению, с работой справлялся, он был сдержанно-поощрителен, а нерадивым говорил примерно следующее:

— На первый раз я прошу вас учесть ваши ошибки. Очень надеюсь, что вы их осознали, потому что второго раза не будет. Всегда помните: силой вас здесь никто не держит. А вот силой вас отсюда проводить за ограду — это очень возможно…

— Ну, — Пашутин усмехнулся, — коли так, то хорошо…

И руках у него неведомо каким чудом очутились вдруг две плотные картонные папки — наши личные дела. Я разглядел на ярлыках папок надписи: «Скворцов», «Мечников».

— Ну-с, молодые люди и ученые, — с неуловимой иронией спросил он, — догадываетесь, зачем мы пригласили вас?..

Володька слегка ткнул меня коленом в бедро, что нельзя было расценить иначе как: давай! Скажи! У тебя язык лучше подвешен.

— Чтобы сообщить нечто существенное, — вежливо сказал я.

Я чуть запнулся, подыскивая слово, и нашел.

— Та-ак, — поощрил зам по режиму. — В первом приближении верно. А конкретнее?

Вот ведь как тебя разобрало. Конкретнее… А, была-не была! Он говорит с нами вполне доброжелательно, стало быть, и мне можно вести себя повольготнее.

— Ну, полагаю, нам предстоит повышение по службе.

Пальцы Пашутина, перебиравшие листы в папке Мечникова, замерли. А сам Борис Борисович взглянул на меня с живым любопытством.

— Та-ак… — повторил он еще более растянуто. — А можно узнать ход ваших рассуждений?

— Позволь, Борис Борисыч, — чуть поморщился зам по науке. — Ну что здесь мудрить? Неужто непонятно — если тебя, рядового сотрудника, приглашают к замдиректора, а там присутствует еще один замдиректора… Ход мысли как минимум логичный.

Пашутин неопределенно хмыкнул. Алексей же Степаныч спокойно продолжил:

— Ты не забываешь, надеюсь, что ребята наши думают системно. Профессионально. Думать — это их работа. Им за это и платят.

Он вообще говорил очень спокойно, ровно.