Володька зачарованно покачал головой:

— Надо же… Это ведь грандиозные масштабы строительства! А я совсем ничего не замечал. Абсолютно!

Умел Вован подмахнуть начальству в нужную точку в нужную минуту.

Пашутину слышать такое был как ликер в душу.

— Хлеб с маслом даром не жуем, — он самодовольно откинулся на спинку стула. — Но теперь будете знать. Серьезно, ребята: вникните в то, что вам доверено! Вы в научную элиту попадаете. В высшую лигу! Я бы сказал, теперь перед вами путь открыт полностью. В кандидаты, в доктора, в академики…

— Вникли, — я кивнул.

— Не совсем еще, — неожиданно изрек особист. — Окончательно будет сейчас. Вот!

И он вынул из портфеля два небольших разграфленных листочка, пояснив:

— Подписка о неразглашении. Ответственность — сами понимаете. Читайте, пишите: я, такой-то, ознакомлен… Номера паспортов. Помните?

Я свой помнил, Вовка нет — но у Пашутина, конечно, было все зафиксировано.

— … подпись, дата, — закончил он. — Ну, поздравляю! Теперь дальше о режиме секретности…

— … Мне все это тебе напомнить? — жестко сказал я. — Ты соображаешь, каким уровнем ответственности это пахнет?

— Да уж конечно, чего там, — недовольно пробормотал Володька. — Ладно, все, тема закрыта! Ты мне лучше другое скажи…

— Ну, слушаю, — произнес я с некоторым внутренним напрягом, ибо мой друг обладал способностью присылать мне по жизни сюрпризы, от которых хотелось выражаться неприлично.

Он многозначительно помолчал — и с умным видом выдал:

— Пирог какой-нибудь нам Родионовна сегодня оформит? К вечернему-то чаю?..

— Тьфу ты, Господи, — искренне сказал я. — Разыграл!

Вовка, довольный, расхохотался.

…Яблочный пирог с посыпкой — шикарный, слов нет — конечно, был, и вообще мы поужинали от души. Правда, Зинаида Родионовна включила было тему Леонида Робертовича, поэтому я, ловко улучив момент, вклинился в речевой поток:

— Зинаида Родионовна, извините… Володь, у тебя же Ландсберг есть? Трехтомник?

Вовка будто споткнулся, глянул с изумлением:

— Конечно! А что?

— Надо бы взглянуть.

И я сам взглянул на приятеля очень выразительно.

Он вмиг все смекнул: чаепитие надо закруглять, иначе хозяйка нам пропарит покойником мозги до состояния манной каши.

— Да! — звонко хлопнул себя по лбу. — Как же я забыл-то! Идем… Зинаида Родионовна, прошу прощения, нам надо срочно одну формулу глянуть… Это как раз по нашей работе в лаборатории. Так называемая формула Ландау. Есть одна серьезная проблема… э-э, теоретическая… надо бы поработать, подвигать мозгами…

Зинаида Родионовна, услыхав про теории, формулы и трехтомники, поджала губы, сделав запредельно умное лицо. Сама-то она в физике и технике ни бум-бум, конечно, но от покойника чего-то худо-бедно нахваталась и навсегда усвоила благоговейное отношение к наукообразной терминологии.