— Кому чаю⁈ — провозгласила она радушным голосом и улыбаясь, как подобает хозяйке. Я, однако, просек, что тут не очень ладно. Нечто проскальзывало в лице, во взгляде. Видать, огорчилась, что музыкант ушел. Виду, конечно, старается не подать.

Кругом загадки!

Да, они как будто не связаны между собой, однако, это лишь потому, что я пока не нахожу связи. Не вижу того самого золотого ключика. А он есть! Он прячется здесь, в самых простых случаях. В них что-то есть, что пока незримо для меня соединяет разрозненные загадки. В том, как гитарист увивался вокруг Ирки. В каком-то слишком стремительном сближении Татаренко и Марины. В разговоре Мартынюка и Рыбина в подземном складе… А может, вовсе и не в этом, а в чем-то другом. Но я его найду! Обязательно. Иначе я — не я.

Не успел я так философски подумать, как к нам подскочила Ирка:

— Мальчики, а почему не танцуем⁈

— Не мужское это дело, — брякнул Вовка.

Она оторопела:

— Почему это не мужское⁈

— Володя пошутил, — вежливо сказал я.

— Чудная какая-то шутка, — с подозрением сказала Ирка.

— Это у нас бывает, — я весело подмигнул ей. — Слушай, Ирэн, спасибо за вечер, все шикарно! Высоцкого послушать — праздник для души. Тем более такая запись. Молодец, что все это организовала!

— Праздник, говоришь?.. — Ирка странновато призадумалась, вроде бы не над моими словами, а над чем-то другим.

— Самый настоящий, — подтвердил я и встал. — Пойду.

— А что так? — по-прежнему задумчиво спросила Ирка. — Время-то детское!

— Хочу вернуться в детство, — не лучшим образом отговорился я. — Соскучился.

— Что-то рановато. Тебе ж не пятьдесят лет!

Эх, Ирина, Ирина, знала бы ты, какие у меня сложные отношения со временем!..

— Смотря как считать, — замысловато ответил я, но тему развивать не стал. Тут же и Вовка заторопился, и рассыпавшись в комплиментах хозяйке, мы смылись.

В подъезде Володька хихикнул:

— Слушай, а ты заметил, как этот балалаечник к Ирке липнул?

— Естественно.

— А потом слинял! Липнул, липнул, да не долипнул. Почему так?

Вот и мне хотелось бы знать — почему⁈

С этой мыслью я уснул, с нею же и проснулся.

Вернее, не только с ней, конечно. Я все думал о совокупности событий, в которых безошибочно чувствовал связующее начало, но не могу его поймать. И самое досадное — не за что ухватиться! Слишком мало данных. Нет, эти данные, конечно, придут. Но время, время! Оно ведь успеет принести новые события, их сеть заплетется еще сильнее, еще таинственнее…

Эти размышления довели меня до того, что я заворочался слишком сильно, заскрипел панцирной сеткой и разбудил Володьку.