Он прокашлялся и, не открывая глаз, пробормотал с неудовольствием:

— Кому не спится в ночь глухую?..

Я не стал отвечать в рифму, поскольку этот ответ не соответствовал бы действительности. Ответил наставительно:

— Владимир Юрьевич, изъясняйтесь объективно, как подобает ученому. Разуйте глаза: никакой ночи нет и в помине. В мире даже не рассвет, но уже восход!

Вован сладко потянулся, зевнул, разлепил веки:

— И то верно. И кое-кто утверждал, что он будет вне очереди дневалить по кухне. В выходные дни…

Зевота бывает заразительна, и я тоже зевнул:

— Могу повторить: выражайтесь точнее. Не кое-кто, а Скворцов Максим Андреевич. И он от своих слов не отказывается. Отдежурим без проблем. Кстати, не худо бы уже приступать к завтраку, как считаешь?

— Считаю разумным. Приступай. А Владимир Юрьевич еще немного поваляется.

Ну, я тоже еще малость повалялся, а поднявшись, отправился на кухню, где и обревизовал имеющиеся запасы. Для завтрака недостаточно, придется в магазин переться… Теоретически можно было бы попросить в долг у Зинаиды Родионовны, но та имела привычку подниматься ни свет, ни заря и уматывать по неким непонятным делам. Вот и сейчас ее и след простыл. Пришлось самому решать вопросы.

Так я умылся, оделся и пошел. Воскресное утро было чудесное, волшебно тихое. Прохожих тоже почти никого, что и понятно: народ балдеет, отдыхает. Однако, на крыльце магазина я внезапно наткнулся на Ирку — она выпорхнула оттуда почти налегке, лишь с чем-то небольшим, упакованным в бежевую оберточную бумагу.

Ну вот и ходить к ней не надо. Сама идет навстречу.

— О! — обрадовалась наша светская львица, словно мы давно не виделись. — Привет!

— Здравствуй, здравствуй, — ответил я солидно. — Откуда и куда?

— Из гастронома. Домой, — четко ответила она. — Кофе купила, — и потрясла свертком, — после вчерашнего-то… Все выдули, просыпаюсь: батюшки, нету ничего! А я без хорошего кофе с утра не человек. Так, размазня. Ну вот, сейчас поправлюсь.

Я решил ей немного польстить:

— Но вчера ты прямо звезда была! Вокруг тебя вращался весь бомонд.

— Кто?

— Ну, общество, значит. По-французски.

Мадмуазель от удовольствия заскромничала, засмущалась:

— Ну, ты скажешь!

— Так я правду говорю. Своими же глазами видел. Особенно этот персонаж вокруг тебя крутился… черт, все забываю имя! Ты его очаровала. Ну, музыкант-то, гитарист этот!

Ирина кивнула, но взгляд вдруг стал каким-то отстраненным, точно она мгновенно перекинула его из настоящего в прошлое. То есть во вчера. И что-то в этом совсем недавнем прошлом ее крепко озадачило. Она умолкла на пару секунд — и неожиданно спросила: