— Боишься сглазить? — Вован улыбнулся.

— Ну и это тоже, — улыбнулся я в ответ.

Тем разговор и кончился. А вскоре кончился и вечер. Уже лежа, в темноте, закрыв глаза, я еще раз прогнал схему действий. Вроде бы все выходило разумно. А завтра и покажет.

Назавтра рабочий день начался с того, что Мартынюк оставил нас с Володькой в лаборатории — нужно было домонтировать кое-какое оборудование. Сам же отправился в метро. И едва мы приступили к работе, как раздался телефонный звонок.

Трубку снял Капустин.

— Да, — сказал он. — Да. Хорошо. Сейчас.

Положил трубку и крикнул:

— Скворцов! Котельников тебя вызывает. Срочно. В чем дело?

— Понятия не имею, — соврал я.

Конечно, я понятие имел. Машина розыска закрутилась.

В кабинете Котельникова, разумеется, находился Пашутин. Я того и ожидал.

Оба зама были сумрачны, и время на пустопорожние разговоры не стали тратить.

— Ага, Скворцов, — сказал Пашутин. — Проходи, садись.

И сам сел рядом. И Котельников из-за служебного стола пересел за совещательный.

— Беседа без протокола. Пока, — многозначительно предупредил Борис Борисович.

Я кивнул.

— Расскажи, как вы обнаружили труп Кленова. Понимаю, — предупредительно приподнял он руку, — уже рассказывал. Ничего, повтори.

— А что, установлено, что это Кленов?

— Установлено. Знакомый?

— Поверхностно. Один раз вместе были на вечеринке у соседки по подъезду. Но не общались. Народу там много было.

— Кто эта соседка? — насторожился Пашутин.

— Ромашкина Ирина Анатольевна.

Замы переглянулись.

— Это дочь покойного Ромашкина, — хмуро сообщил Котельников. — Слесарь-виртуоз у нас такой был. Золотые руки.

Зам по режиму кивнул:

— Понял. Скворцов, слушаем дальше. Во всех подробностях.

Я повторил. В подробностях. Оба слушали внимательно, не перебивали. Когда закончил, Котельников спросил:

— Значит, вы с дочкой Кондратьева решили встретиться в безлюдном месте?

— Да. Из романтических побуждений.

— И вы еще не успели встретиться, когда она обнаружила тело?

— Так и есть.

Заместители вновь переглянулись. Что-то эти их взгляды сказали друг другу. После короткой паузы Пашутин произнес:

— Значит так, Максим Андреевич. О нашем разговоре никому ни слова.

— Это понятно. Но как минимум Капустин знает, что меня вызвали к заму по науке. А теперь уж, наверное, вся лаборатория знает.

— Если возникнут расспросы, скажешь, что я хотел уточнить кое-какие данные по твоей прежней работе, — сказал Котельников. — Впрочем, я думаю, что не возникнут.

Я кивнул. Пашутин продолжил:

— Возможно, мы еще поговорим на эту тему. Сугубо неофициально. Это ясно?

— Естественно.