Примерно так я изложил свои соображения. К этой минуте я отлично видел, что «игра в шпионов» сильно захватила моих друзей. На самом деле, это ведь задача для интеллектуалов, да еще с принципиально открытым сюжетом, настоящий, самый реальный, жизненный детектив!

Но тут есть другая опасность. Можно перегнуть палку. Наплодить кучу версий и контрверсий, от которых у всех головы пойдут кругом.

Думаю, похожие мысли промелькнули и еще у кого-то. И я решительно сказал:

— Вот что, парни. Давайте пока остановимся на Федорове в качестве проверяемого. Как его можно прощупать, какие подходы искать? Продумаем. И соберемся здесь же. Жоржик, ты не возражаешь?

— Нэт. Напротив, приветствую.

— Тогда собираемся послезавтра. В это же время, в этом же составе. Идет?

На том и порешили.

…Возвращались мы с Володькой почти молча. Так, перекидывались фразами. Я думал о том, что надо жестче брать в руки инициативу. Костя, не Костя — вопрос другой, но вообще эту публику надо вытаскивать на себя.

Задумался. Вовка тоже о чем-то своем… Так и шли, два мыслителя. А уже у подъезда он вскинул взгляд и вдруг сказал:

— О! А это, похоже, к тебе.

Я повел взглядом по движению его руки и увидел, что у нашего подъезда топчется Кондратьев. И что он увидел меня, заволновался, затоптался еще сильнее

— О, — прокомментировал Володька. — Точно к тебе!

Ипполит Семенович нетерпеливым топтанием на месте до комичного напомнил пса, встречающего хозяина. Нормальный домашний собакен так выражает радость: лапами перебирает, корпусом виляет, хвостом машет что есть сил. У нашего главного снабженца хвоста не было, врать не буду, но в целом он сильно мне напомнил такого вот пса.

— Максим… Максим Андреевич! — с некоторым усилием вспомнил он. — Здра… Э-э… Добрый вечер! И вам, Володя, здравствуйте!

— Добрый, — я приостановился. — Вы к нам?

— То есть да, — от волнения Кондратьев сильно путался в словах, руками тоже сучил ненужно — потирал подбородок, хватался за воротник рубашки — все это были пустые, «мусорные», как говорят психологи, движения. — То есть, к вам, Максим!

Вован слегка комически вскинул руки:

— Нет вопросов! Иду.

— С Капустиным завтра переговори, — на всякий случай напомнил я ему о наших незаконченных рабочих делах. — Не забудь.

— Естественно! — и Мечников вошел в подъезд.

Кондратьев немедля встрепенулся:

— С каким Капустиным?

— Неважно, Ипполит Семенович, — тоном я обозначил, что любопытство неуместно — хотя уверен, что главснаб затревожился не по существу, а просто так, по привычке совать нос в любую щель. — Это наши научные проблемы, к вам отношения не имеют.