— Рю в команде Арасэ. Он фронтовик, а не человек Данзо.
— Приказы спускают сверху. Данзо умеет менять маршруты и задерживать подкрепления. Война спишет всё.
Рёта снова посмотрел на меня. Глаза старика были холодными.
— Слушай внимательно. Шаринган не показываешь никому. Ни команде, ни наставнику. Врубаешь только тогда, когда выбор стоит между тайной и смертью. Понял?
— Понял.
— Не люблю, когда дети говорят «понял», не осознав страха. Твоя задача сейчас — жить, учиться и молчать.
Я пожал плечами:
— Скучные задачи даются мне хуже всего.
Шинген дёрнулся, чтобы одёрнуть меня, но Рёта вдруг сухо рассмеялся.
— Вижу. Но ты уж постарайся.
Он развернулся к Шингену.
— Тренируешь его с глазами — ставь барьер. И перестань надеяться только на чутьё. Сегодня ты меня проспал.
— Вы правы, Рёта-сама.
— Ещё бы. Береги то, что пробудило твои глаза, мальчик. Иначе они станут просто красным проклятием.
Старик ушёл так же тихо, как появился. Полигон снова стал обычным, но эта обычность казалась картонной.
Шинген убрал клинок.
— На сегодня всё.
— Из-за Рёты? — спросил я, завязывая повязку.
— Из-за того, что ты выдохся. И запомни одну вещь, Рю.
Отец посмотрел мне в глаза.
— Если в бою придётся выбирать между тайной и жизнью — используй глаза. Не смей умирать ради секретов клана.
— Рёта сказал скрывать.
— А я сказал — выжить. Я думаю о клане, но в первую очередь я думаю о сыне.
Слова прозвучали просто и тяжело.
— Понял.
— Меня начинает раздражать это слово, — прищурился Шинген.
— Учту.
Отец едва заметно улыбнулся.
Дома нас встретила Айко. Окинув нас цепким взглядом, она спросила:
— Что за лица?
— Семейная тренировка, — ответил я.
— Теперь я точно волнуюсь, — вздохнула мать. — Ужин на столе. Разговор — после.
Я сел за стол, чувствуя, как гудят мышцы. Разбор миссии, шаринган, Данзо, крысы в клане. Жить, учиться, молчать.
В мире шиноби самые скучные задачи всегда оказываются самыми сложными.
Полигон номер семь принадлежал команде Минато на два часа,
но Арасэ привёл нас туда без малейшего смущения.
Минато Намикадзе уже ждал у дальнего края площадки. Светлые
волосы, спокойная улыбка, цепкий взгляд человека, который успевал заметить
слишком много, но при этом умудрялся выглядеть так, будто просто искренне рад
утру. Рядом стояли Обито, Рин и Какаши. Обито нетерпеливо переминался с ноги на
ногу, бросая косые взгляды на Какаши, — явно заранее готовился с кем-нибудь
поспорить. Рин держалась ровно, с аптечным подсумком на боку и внимательными
глазами. Какаши стоял чуть в стороне, сунув руки в карманы; маска закрывала
нижнюю часть лица, протектор сдвинут на лоб. В нём уже чувствовалась та