— Станешь, — сказал я. — У тебя для этого есть всё.
Шисуи улыбнулся. Солнце окончательно скрылось за деревьями. Полигон погрузился в тень. А война за пределами Конохи только набирала силу.
2 месяца спустя.
В академии было шумно.
Коридоры наполнялись голосами ещё до первого звонка. Кто-то
бежал по лестнице, перепрыгивая через ступени. Кто-то спорил из-за домашнего
задания. Кто-то повторял печати прямо на ходу, шевеля пальцами с такой
сосредоточенностью, будто от этого зависела судьба мира. Хотя в мире шиноби
судьба мира иногда действительно зависела от того, сумел ли ребёнок вовремя
сложить правильные печати. Какая чудная система воспитания, просто праздник
здравого смысла.
У стены стояли двое мальчишек из старшего класса и
вполголоса обсуждали фронт.
— Говорят, на границе с Камнем опять засада была.
— Мой брат вчера вернулся. У него рука перебинтована. Мама
плакала всю ночь.
— А мой дядя сказал, что скоро будут выпускать ещё больше
генинов.
Они говорили так, как дети обычно говорят о чужих страшных
историях: с испугом, интересом и тайным желанием самим оказаться важными. Им
казалось, что фронт находится далеко. За лесами, дорогами, реками, постами.
Там, где взрослые дерутся за деревню и однажды возвращаются героями.
Фронт уже стоял в коридорах Академии.
В этих разговорах.
В расписании.
В новых нормативах.
В усталых взглядах инструкторов.
Я шёл медленно, почти не замечая толпу вокруг. На плече
висела сумка со свитками, в голове крутились совсем другие расчёты.
Скоро придётся выпускаться.
Эта мысль возвращалась всё чаще.
Академия выполнила свою роль. База, дисциплина,
теоретический фундамент, работа в группе, структура деревни, ранги миссий,
основы поведения за пределами Конохи. Всё это имело ценность. Особенно для тех,
кто пришёл сюда без семейной подготовки и клановых учителей.
Для меня Академия давно стала местом, где я больше проверял
терпение, чем учился.
Мой уровень вышел за рамки программы. С поправкой на возраст
— где-то около чунина. Физически я всё ещё оставался ребёнком, и это
раздражало. Тело росло быстрее обычного, но всё равно уступало взрослому шиноби
в силе, длине шага, запасе выносливости, способности держать удар. Зато
контроль чакры, техника, скорость реакции и знание будущего закрывали часть
разрыва.
Я уверенно владел Катоном. Несколько техник огня стали
привычными, почти как продолжение дыхания. С молнией дело шло сложнее: стихия
требовала тонкости, резкости, точного распределения чакры по каналам. Я освоил
несколько простых техник, достаточно надёжных для боя и достаточно компактных,