Айко наклонилась и тихо сказала:
— Спи, Рю.
Рю. Новое имя прозвучало странно. Чужое, но уже приклеенное к коже. Даниил Антонов остался где-то в мокрой траве у дачи, рядом с криками друзей и зверем, который просто сделал то, что делают звери. Учиха Рю лежал в тёплой комнате клана, где стены слышали больше, чем люди говорили вслух. Первая жизнь закончилась глупо. Вторая началась в месте, где глупость убивает быстрее голода, слабости и врагов.
Я уснул с одной мыслью. На этот раз надо думать до того, как делать шаг вперёд.
Прошло полтора года с того момента, как я попал в этот мир.
Полтора года — смешной срок для взрослого человека и огромная пропасть для младенца. За это время я успел пройти путь от беспомощного комка, который мог только орать, спать и позорить себя подгузниками, до ребёнка, который уже ходил, говорил и вполне осознанно бесил окружающих своим слишком внимательным взглядом.
К году я научился нормально передвигаться. Сначала неуклюже, цепляясь за стены и мебель, потом увереннее. К полутора годам уже говорил короткими фразами, задавал простые вопросы и иногда забывал, что ребёнку моего возраста вообще-то положено быть тупым милым кабачком, а не маленьким аналитиком с лицом «я видел вашу смерть в каноне».
Для обычного ребёнка это было бы невозможно.
Для ребёнка из семьи шиноби — удивительно, но не за гранью. Здесь вообще понятие нормы было искалечено с рождения. В мире, где дети берут кунаи раньше, чем начинают читать сказки, раннее развитие никого не пугало так сильно, как должно было бы. Родители были в шоке, но без паники.
Да и чего тут удивляться, если Какаши Хатаке окончил Академию в пять лет.
Этот мир очень любил называть детей гениями, а потом отправлять их туда, где гении заканчивались быстрее обычных людей. Очень удобная система. Почти гуманная, если закрыть глаза, уши и остатки совести.
Полгода назад
Айко Учиха сидела у окна и смотрела во двор.
Рю был там. Маленькая фигура на траве, слишком спокойная для своего возраста. Он не бегал, не ковырял землю, не тянул в рот листья и камни, как сделали бы нормальные дети. Он просто сидел и смотрел на облака.
Айко давно заметила эту странность.
Её сын был тихим не потому, что боялся. И не потому, что был болезненным. В нём было другое. Сосредоточенность. Будто он не просто смотрел на мир, а постоянно пытался его разобрать на детали.
Это пугало.
Не сильно. Пока нет. Но достаточно, чтобы тревога не уходила.
— Дорогой… — тихо сказала она.
Шинген Учиха сидел за низким столом и просматривал свиток с отчётами клана. Услышав голос жены, он поднял взгляд.