Четверка туристов высадилась у парка дворца Монтаза. Здесь было лучше: огромные деревья, широкие аллеи, пение птичек и спасительная тень… Мужики, недолго думая, сняли две комнатки в кемпинге рядом, и голуби предсказуемо залетели туда на крыльях любви, оставив Амра и Ирину наедине…

Разговор не клеился. Общих точек соприкосновения не было, обсуждать природу и погоду не хватало Ируськиного словарного запаса. Единственное, о чем ей мечталось, — побыстрее умотать обратно, а потом выпороть Жанку, которая сказала, что этот бревно-Амр о ней давно спрашивает… «Все! Больше никогда и никуда не поеду», — решила она.

Но на следующий день Ирина опять оказалась в той же компании. Амр пригласил всех в яхт-клуб. Отказаться не хватило сил: сказывалось воспитание (не послать же иностранца по хорошо известному адресу!), да и Жанку было жалко…

В яхт-клубе Амр и Джакомо старательно изображали гарных хлопцев и завидных женихов: профессионально покатались на скутерах и водных лыжах, обеспечили королевский обед и преподнесли Жанне и Ирине букеты роз.

Джакомо, как и все итальянцы был шумен, криклив и весел. Показывал фокусы, демонстрировал мускулы, пел песни из репертуара венецианских гондольеров и выпил бутылку пива без помощи рук за двадцать секунд.

Амр, наоборот, был молчалив, хотя на водных лыжах и скутерах тоже катался превосходно и расплачивался за королевский обед с цветочками именно он. Джакомо только довел красивый жест до ума: встал на колени, приложил розы к сердцу, выдал пару комплиментов и целовал дамам ручки.

Ирина могла поклясться, что видит за спиной Жанны крылья, да и сама была почти счастлива, что не отказалась пойти в яхт-клуб. Слабое знание языка в тот день совсем не мешало, так как Джакомо общался с помощью жестов и мимики, а Амр вообще молчал. Единственное, что он сказал:

— Приглашаю к себе домой…

Джакомо сразу вставил, что это замечательная идея, там есть пиво и видеофильмы, а также кондиционер.

— Сегодня ужасная жара! — пожаловался он, картинно утерев пот со лба.

В просторном холле Амровской квартиры голуби смогли просмотреть начальные титры какого-то фильма и опять предсказуемо удалились в другую комнату, хлопая крыльями.

Квартира по советским меркам была большой. Ирина прикинула: на всей площади, которую занимали холл, спальня и ванная комната, могли уместиться две, а то и три трехкомнатные «хрущевки». Жилище, отделанное с большим вкусом, напоминало интерьеры из глянцевых журналов. Все в черно-белых тонах: шахматный пол, белые стены с картинами в черных рамках, черные диваны с множеством бело-серых подушек и огромный, низкий стол — плита черного мрамора. По всей квартире черно-серо-белая гамма разбавлялась зелеными комнатными цветами: пальмы в кадках, свисающие с деревянных решеток на потолке лианы… Создавалось ощущение света, воздуха, уюта. Не было избытка ковров, углы оставались свободными, стены не подпирали родственники Великой Китайской Стены — гробы-шифоньеры, серванты и шкафы с антресолями.