— У тебя прекрасный дом, — сказала Ирина.

— Раньше было не так… Я тут все переломал и сделал, как хотел, — ответил Амр.

— А где же твои родители?

— Они живут отдельно. Отец подарил мне эту квартиру, когда я начал работать.

— Что у тебя за работа?

— Пилот на «Египетских авиалиниях».

— Джакомо тоже пилот?

— Нет. Джакомо здесь, как мой гость. Он скоро уедет.

— Как скоро?

— Завтра.

Ирина задумалась… Стало интересно, знает ли об этом Жанна…

— Хуся — тоже твой друг?

— Кто такой Хуся? — Амр пересел поближе к Ирине, подлил пива в ее стакан и щелкнул зажигалкой.

— Упс… Я про Хуссейна.

— Да так… Знакомы просто.

Они проболтали часа два, пока голуби кувыркались в спальне. Ирина почувствовала, что неловкость постепенно исчезает, и начала понимать, что первое впечатление об этом угрюмом парне, сложившееся в Алексе, скорее всего, ошибочное. Он рассказывал о своем отце, который, как оказалось, в прошлом занимал выдающийся пост в Министерстве финансов, а сейчас, выйдя на пенсию, увлекся яхтами. Яхт-клуб, в котором сегодня они провели прекрасное время, принадлежит ему. Мама — дизайнер и шьет наряды для жены президента. Амр — единственный сын в семье. Постоянная занятость родителей сказалась на его характере и он предпочитает больше слушать, молчать и анализировать, чем говорить. Сегодня, может быть, единственный день, когда он так разболтался…

…Они опаздывали. Ирина и Жанна высадились из «Мерса» Амра за квартал до отеля, забежали в первую попавшуюся аптеку, купили шампунь и третью в хозяйстве мочалку, чтобы при входе в отель доказать — ходили по магазинам.

Репетиция началась полчаса назад. Рома рьяно следил за посещаемостью и опозданиями, оправдывая высокое звание директора группы.

— Та-а-ак… — протянул он. — Где флялифь? Налагаю фтраф.

— Налагайте! — согласились Иринка и Жанна. Жанне было все равно, так она находилась в другом измерении, а Иринке не хотелось спорить.

Роман Вячеславович нервничал. На прошлом выступлении он сорвал спину и отелевский доктор прописал ему полный покой. «Как можно было сорвать спину при стойке «смирно» — единственном сложном движении Ромы в течении всего шоу?» — гадали девочки. Рома стонал и куксился, показывая, как пострадал за общее дело, какую сложную травму получил на производстве, но ежедневные выступления никто не отменял и на данной репетиции он планировал переделать программу, поручив экстренную постановку номеров без его участия тем, кто учился этому профессионально, то есть Юлечке, Жанне и Ирине. Но Юлечка себя плохо чувствовала, а остальные две козы вообще опоздали. С ним бы случился удар, если бы не Гуля, которая сгоняла в номер за валерианкой, потом в бар за водой и мокрым полотенцем со льдом, чтобы приложить Роме на лоб, и сидела рядом, как мать-наседка, успокаивая: