— Фыходи! Ты мудык или кто?! — Рома сделал пару пассов руками и высоко махнул ногой. — Катя, перефеди ему, фто у меня ферный пояс по каратэ!!! Дяс я этого Мифу уделаю…

Гуля с криком:

— Роман Вячеславович! Не надо! У вас же спина сорвана! — бросилась спасать положение, но каратист, гордо стоящий с кулаками наперевес, в косоворотке на широком торсе, подпоясанной черным, атласным кушаком, в красных сапогах и кепке с милым цветочком на боку, отстранил ее мужественной рукой:

— Уйди! Тут дяс будет опафно…

Катюша перевела про черный пояс.

— Ай сссии зззе белт… Найззззз,[21] — произнес Миша, указывая на черный кушак Романа Вячеславовича, и начал сворачивать из своих пальцев знак «О’key!», чтоб показать Роме, что пояс действительно красивый.

Пока он складывал пальцы в сложную комбинацию, а дверь долбился мэтр дискотеки с вопросом «Мне сегодня за вас сплясать?!», девочки составили подробный список фонограмм. Пункт за пунктом. Вооруженный этим списком, Миша плавно отбыл на свое место, откуда наконец показал девочкам сложенную из пальцев букву «О», то бишь мудреный знак «О’кеу!».

***

«Нет… Пять минут — это все-таки мгновение… И оно закончилось, ушло, пропало, испарилось… Может, он только что обнаружил сообщение? И вдруг позвонит в надежде, что я задержалась?»

***

Приезжал Хайрат с зарплатой. Обычно он сидел долго и вел разговоры про умных и глупых, но сегодня спешил. Рома раздал всем конвертики и тоже собрался в комнату отдыхать («Такой тяделый день! Такой тяделый день!»), как вдруг перед их столом в ресторане нарисовался Мишка Гамми с извинениями и бутылочкой виски. Извинения были приняты, бутылочка моментально вскрыта и, как водится, все уже только смеялись над недавней серьезной ситуацией.

— Ай уоззз ссстьюпид лайк э донки![22] — шутливо признавался Миша.

Роман Вячеславович, в свою очередь, вспоминал, как он был русским народным каратистом. Миша сообщал, что все же помнит, как с ним разговаривал Рома про фонограммы перед выступлением, но вот что именно Рома говорил, он не понял…

— Эх! Плохо у меня с английфким… — пожалел Роман Вячеславович и Иринка, не удержавшись, брякнула:

— У вас и с русским плохо…

Хохот задушил. Девочки легли на стол и закрылись руками, Миша завис, а Рома, как всегда, прыснул вместе со всеми секунд на десять, а потом смысл добрался до места, способного расшифровывать значение шутки, и он резко собрал раззявленный рот в птичью гузку:

— Я это… пойду… Фпина вообфе не фурыфит.

Никто не удивился. Гуля уже давно почувствовала головную боль, усталость и ломоту во всем теле и пошла прилечь. Настрадавшийся за сегодняшний день Рома и так опоздал минут на тридцать с отходом ко сну.