— О!.. А-а-али… — прошептала она в экстазе.

Ахмед мгновенно остекленел. Мозги пронзила страшная догадка, тело парализовало. Он с ужасом глядел на извивающуюся под ним женщину и чувствовал, что не может дышать…

***

Лане стало плохо, и она вышла в свою комнату, дабы посетить туалет. Муди вызвался сопровождать. Там он подождал минут пятнадцать и все же постучался:

— С тобой все в порядке?

— Меня тошнит, — отозвалась Ланка, расстилая в ванной полотенца. — Ты иди… Я скоро подойду ко всем.

Клоп выждал еще пятнадцать минут и стал стучать снова:

— Ты там умерла, что ли?

— Ну… Муди…

Он зло пнул пару туфель в коридоре. Туфли долетели до Милкиной кровати и шлепнулись на тумбочку.

— Ты совсем дура, да? — шипел Клоп в замочную скважину. — У меня к тебе чувства, понимаешь?

— Ну, Муди…

— Ты меня не хочешь?!

Ланка лежала в ванне и, заткнув уши, напряженно составляла фразы на английском. Зловещий, лихорадочный шепот под дверью отвлекал и мешал. «Как сказать? Как объяснить?» — горько плакала она.

***

Стасик уже мирно спал в обнимку с подушкой и своим тесаком для подводного плавания. Джозеф извинился и ушел отдыхать. Мухаммед достал Милку русским языком, вынув из широких штанин пару сложенных листов бумаги и записывая туда новые слова. Так когда-то сама Милка пытала всех с Ланкиным блокнотиком. Псих и Иринка о чем-то тихо беседовали… Активная в начале вечеринка сейчас медленно затухала. Царила спокойная, расслабляющая атмосфера, которую вдруг нарушил виновник торжества.

Взъерошенный Шланг в спортивных штанах наизнанку влетел в комнату, словно ракета, и присосался к остаткам виски в бутылке. За ним вплыла и закурила с видом вселенской скуки Нонна. Третьим ввалился в комнату злой, как ужас, летящий на крыльях ночи, Клоп и нервно спихнул Стасика со своей кровати. Все как-то сразу поняли, что посидели уже достаточно.

Мирный Стасик проковылял в свои пенаты, предварительно потрепав Шланга по загривку и буркнув по-арабски, чтоб тот разбудил перед отъездом. Ахмед невесело кивнул. После Джозефа и Стасика попрощался Мухаммед, взяв с Милки обещание учить его русскому, молча ушла Нонка, за ней поскакала Мила. Двинулась к выходу и Ирина, но Псих задержал ее у дверей.

— Может, ты… мы… Я хотел сказать…

Ирусик слышала, как бьется его сердце. Она могла поклясться, что видит его резкие толчки в грудную клетку Ашрафа. Сам Ашраф сдерживал дыхание, потел и заикался:

— Я имел в виду… Т-ты согласишься с-со мной встречаться? М-можно, я б-буду называть тебя своей герл-френд?

Она чувствовала, что сейчас рассмеется, губы так и растягивались к ушам… Псих ждал.