Конечно, товарищ Тыничкин был обласкан судьбой не за просто так. Обладая недюжинными организаторскими способностями, огромным талантом балетмейстера и неимоверным чутьем на исполнителей, он достигал всего сам, таранил бюрократические дебри и, как Петр Первый, прорубал окна в Европу. Попасть в «Современник» означало, по крайней мере, одну заграничную поездку в год. Большая голубая мечта советских людей под названием «Заграница» бередила умы и сердца. Отбоя от родителей, с дальним прицелом желающих отдать своих чад в платную хореографическую студию к Тыничкиной Наталье, жене Бориса Ермолаевича, просто не было.

Вот и родительницы Милы и Ланы решили попытать счастья, но случилось так, что проглядели объявление о приеме в газетах и опоздали. Тем не менее они решительно направились на репетицию ансамбля «Современник» в надежде, что сам Тыничкин не откажется посмотреть девочек. Не ждать же целый год до следующего набора!

За Ланку никто не волновался: это чудо с белыми кудряшками и очаровательным личиком имело очень хорошие физические данные благодаря посещению секции художественной гимнастики с шести лет. А вот Милка, страстно желающая стать балериной вместе с Ланкой, вызывала беспокойство: полноватая девчушка в очках на торчащих перпендикулярно голове ушах. Если не примут, как потом объяснять, как успокаивать?

Они поднялись на второй этаж и направились по коридору к двери танцевального класса, как вдруг «врата в таинственный мир искусства» неожиданно распахнулись и оттуда важно выплыл сам товарищ Тыничкин.

Когда-то, наверное, он был красавцем типа Иванов-царевичей из старинных фильмов-сказок, поставленных прославленным мастером Александром Роу. Светлые, вьющиеся волосы, открытая улыбка, хорошее, пропорциональное телосложение. Глядя на «царевича» сейчас, можно было понять, почему все сказки заканчиваются на стадии «сыграли свадьбу и жили долго и счастливо». Волосенки повыпадали, но все еще кудрявились у затылка, улыбка осталась открытой, но уже не такой яркой, а телосложение, некогда пропорциональное, портил брюшной «комок нервов». Но несмотря на приметы уходящего времени, Тыничкин, важно выходящий из танцевального класса, выглядел по-царски: ухоженный, представительный и весь в трудах «аки пчела».

Вот он — заветный шанс! Обе мамы сжали ручонки своих дочерей, чтобы сделать решающий шаг, но Борис Ермолаевич, не замечая никого вокруг, глянул на часы и с разворота, как заправский каратист, эффектно засандалил ногой в первую дверь справа. С диким воем и грохотом она распахнулась, едва не слетев с петель: