Матримониальные картины прервал своим резким появлением Псих:

— Привет, девочки!

— Привет, — нехотя отозвались Лана и задумчиво смаковавшая коктейль Ирина.

— Я мимо рецепшен пробегал. Пляшите! У меня для вас письмо!

— Мы тебе ровно в одиннадцать в дискотеке спляшем. Давай сюда! — обрадовались девочки.

— Нет! Нет! И нет! Сейчас и здесь! — куражился Псих, махая толстым конвертом.

Ирина и Лана взмолились:

— Кому хоть адресовано?

Ашраф прочитал. Письмо пришло лидеру русского коллектива.

— Вот пусть тебе Нонка и сбацает танец народов Севера. Иди к ней, она дома.

Псих насупился:

— Я к ней один не пойду! Ирин, у меня и для тебя сюрприз есть… Пошли?

Уже в коридоре корпуса контрактников, загадочно улыбаясь, Ашраф вынул из пакета блестящий сверток с огромным бантом из золотой ленты:

— Вот.

Иринка слабо вздохнула:

— Ашраф, ты меня задарил…

— Я тебя люблю. И готов ждать сколько угодно, но… Ты знаешь, как на меня западают женщины? Их тянет ко мне как магнитом!!! Я, конечно, сопротивляюсь, но могу и не выдержать… — подмигнул Псих.

В свертке обнаружилась шкатулочка ручной работы.

— Не жди меня, Ашраф.

— Я тебе не нравлюсь, что ли? Странно…

— Нравишься… — Иринка не знала, что и как отвечать, чтобы не обидеть.

— Тогда отдайся своим чувствам! — Псих схватил вожделенный предмет за плечи. — Может, так нельзя говорить, но если ты хоть раз меня… э-э… испытаешь, ты никого больше не захочешь! Я не хвалюсь, это правда!

— Ашраф, угомонись. Спасибо за подарок. Давай письмо и я пойду домой.

Псих с гордой мордой сунул конверт Иринке под нос:

— Пусть мне будет трудно, но я сумею вырвать твой образ из моего сердца. И поверь, за место в этом сердце готовы драться много красивых женщин, а уж за право побывать в моей постели…

— Ладно-ладно… Завтра расскажешь, о’кей?

***

Нонна обрадовалась. Конверт был огромный, мама вложила туда обыкновенную школьную тетрадь. Целое сочинение. Она пролистала сей труд, уверилась, что тетрадь исписана полностью, вздохнула и уселась читать.

Ланка пришла чуть позже Иринки и занялась штудированием последнего Джозефского урока по английскому. Иринка раскладывала пасьянс. Угрюмая Милка привычно пялилась в телевизор, изредка смахивая слезу: на экране мелькали герои «Санта-Барбары». После ее заплыва в подводный мир Херрит больше никуда не звал, старался выглядеть занятым и уставшим. Мила же, скумекав, что лучше не надоедать, дать забыть о спецэффекте, делала вид, что вовсе им не интересуется и у нее тоже много неотложных дел: ежедневные шоу, ежедневные репетиции и очень важные ежедневные бдения в комнатах до утра.