Она дрыгнула ногой, обхватила ею талию будущего Мариса Лиепы и резко ушла в прогиб. Мистер Тарек, не ожидавший акробатических этюдов, сумел только судорожно схватиться за Нонкину ногу на своей талии и с ужасом пронаблюдать, как голова партнерши со всего размаху налетает на локоть рядом выплясывающего парня. Парень сразу же извинился, но мистер Тарек, почувствовавший в себе настоящего мужчину, гневно заорал на своем туземском и толкнул обидчика в грудь. Обидчик был не один и через секунду новоявленного защитника угнетенных и притесняемых не стало видно из-за навалившихся тел. Нонна вся в слезах, трагично заломив руки, в жутком расстройстве покинула танцевальную площадку.

Выходивший из уголка задумчивости Ашраф с недоумением увидел, как вышибалы «Ноева ковчега» выносят брыкающегося, растрепанного Тарека с огромным, качественным фингалом на лице и выводят группу молодых людей, что-то рьяно доказывающих секьюрити.

С колотящимся от плохого предчувствия сердцем он влетел в зал дискотеки и нашел взглядом Нонну. Ее окружала жалостливая толпа: свидетели инцидента, подружки и метрдотель. Пострадавшая кокетливо вытирала салфеткой маленький, красный от расстройства носик, всхлипывала и повествовала:

— У меня было ужасное детство… Папа бил маму, денег не хватало, младший брат никогда не видел пирожных и конфет, а я плакала, плакала, плакала… Я такая несчастная!!!

Метрдотель раздавал салфетки направо и налево, народ шмыгал носами, Нонна причитала о том, что на ее лице все непропорционально, а тут еще эта драка…

Вконец утомленный сумасшедшим вечером в ненормальном кругу, Ашраф отказался от предложенной салфетки, сгреб пострадавшую и сочувствующих подруг в охапку, расплатился и спешно вышел из «Ковчега». Усадив притихших девушек в свой «Шевроле», с большой неохотой он вернулся обратно, дабы забрать наказание, данное ему Аллахом.

В холле собралась приличная толпа действующих лиц и просто зевак. Центром картины являлись трое. Молодой парень, нечаянно задевший Нонну или нечаянно задетый ею, выглядел уставшим, так же как и секьюрити, выполнявший роль третейского судьи. Сын сумасшедшего животного напротив, был бодр, свеж и готов к подвигу. Он изображал в лицах картину происшедшего и требовал сатисфакции, махая перед лицом обидчика честных девушек своим белоснежным носовым платком.

Ашраф взмолился: «О, Всемогущий, Милосердный Аллах! Сделай так, чтобы твое неудачное творение закрыло рот и впало в кому! Я зарежу барана в твою честь и раздам мясо бедным сынам твоим!»

«Враг» мистера Тарека, задолбанный неразрешимостью ситуации, махнул на танцующего с платочком «калинку-малинку» и стал пробираться на свежий воздух. Но его противник вдруг резко скаканул вверх, приняв в полете грозный облик мужественного Брюса Ли с вытянутой ногой, и эффектно приземлился перед увиливающим от ответа обидчиком в позу знатока восточных единоборств.