— Ваня-ваня-ваня-ваня! Ваня отвали!
Народ дружно подпевал. Милка дирижировала. Бармены изображали шейкерами маракасы. Диджей Мудик яростно хлопал, а остальные аниматоры свистели и улюлюкали.
Нонка, после Милкиного спецэффекта отсиживавшаяся в раздевалке с зажмуренными глазами и уже представлявшая себя на ковре у мистера Юсефа в позе «зю» полностью подготовленной для порки, заинтересованно высунула нос наружу:
— Хм… Определенно, у нее сегодня звездный час.
Мила действительно разошлась не на шутку, послала Сникерсу воздушный поцелуй, после чего кокетливо шагнула в народ мимо стола. Народ поддержал, не дал звезде проехаться носом по паркету, за что получил по рукам, дольше положенного задержавшимся на голой Милкиной талии. Влепив нахалам, потряхивая елочными украшениями на блестящем костюме, щелкая пальцами, как испанка кастаньетами, она хищно двинулась в сторону счастливого Сникерса. Схватив жертву за рукав, она бухнулась в низкий, приглашающий реверанс. Мистер Юсеф заупрямился, но пятнадцать штук персональных гостей с шутками и прибаутками вытолкали его к звезде.
— Белый танец! Куры топчут петухов! — объявила Иринка давно заливающейся и хрюкающей Лане и Нонне, яростно смолящей фильтр уже донельзя замызганной сигареты:
— Куда ее понесло?..
Лысый Сникерс смущенно стоял на сцене, глупо улыбался и автоматически хлопал. Зато Мила окружила его заботой и любовью, толкая Сникерса то одним, то другим бедром, прогибаясь в «мостик», прыгая рядом и хватая за фалды пиджака, отчего в душе мистера Юсефа родилось желание провалиться сквозь паркет. Потом желание преобразовалась в чувство «Мне звездец!» и он подумал о предстоящем неприятном разговоре с женой: Мила под конец зажигательной «Ваня, отвали!» сиганула вверх и повисла на сильном мужском плече, кокетливо расположив ножки где-то в районе объемного сникеровского живота. Финита ля комедия!
Народ взревел, как сто паровозов. Мистер Юсеф опомнился и стал, как истинный джентльмен, водить Милку кланяться. Звезда, размазывая губную помаду от уха до уха, посылала горячие, воздушные поцелуи и честно отрабатывала реверансы:
— Сэнкс! Сэнкс!
— А че? Ввела всех в экстаз. Может, не так все и страшно?
— Все замечательно! — успокоила Нонну Иринка, разливая виски по стаканам. — Есть подходящий тост!
Однажды фараон загрустил. Ничто не радовало его в собственном дворце: музыканты играют одни и те же мелодии, придворные поэты не сочиняют новых хвалебных песен, гарем задолбал — им только одно надо…
Вызвал он своего военачальника и спросил:
— Что нового на фронтах? Неужели не захватили в плен каких-нибудь заморских певцов, музыкантов, рабов с необычными умениями?