Я бы посоветовал директору больше не доверять этому человеку — один звонок Гила, и он уже успел соврать этой милой женщине.
— Что вы, что вы, — неловко улыбнулся я, махнув рукой. — Люди склонны преувеличивать, когда говорят что-то хорошее. Мои навыки далеки от похвалы.
— А вы, похоже, весьма скромны, — одобрительно кивнула она. — Думаю, мой знакомый не солгал. Судя по всему, ваши познания в музыке очень высоки, но, думаю, будет большим упущением, если вы будете вести только дополнительный предмет, — прищурилась она. — Такие талантливые и искусные люди должны принимать участие в жизни многих учеников.
Внутри у меня появилось беспокойство. Казалось, что на мою шею уже набросили петлю, а теперь зачитывают приговор.
— Что вы… — начал я оправдываться, но она перебила:
— Нет-нет, не подумайте, я не считаю, что занятия музыкой не важны. Но в вас я вижу большой потенциал, — стала она серьёзнее. — Жизнь — не простая игра. Она давит, ломает, а потом даёт время восстановиться, чтобы ударить снова. Я знаю многих — богатых и бедных, сильных и слабых, готовых и не очень. И ни один не избежал этой участи. Поэтому школа «Сакурадзай» должна сделать всё, чтобы показать детям, что значит быть взрослым. Вы меня понимаете?
По спине пробежали мурашки. Если бы кто-то в моей школе сказал такое, я, возможно, был бы прилежным учеником. А ведь директор, похоже, вполне искренняя — и это вызывало уважение.
На её вопрос я непроизвольно кивнул, впервые в жизни почувствовав себя ребёнком перед взрослым. С моим опытом я обычно смотрел на «взрослых» свысока, пережив и добившись куда большего, чем они. Но эта женщина… она была совсем другой.
— Я вас понимаю… — признал я, не в силах сказать иначе. — Но всё же мне не ясно, к чему вы клоните, — добавил я.
Женщина снова улыбнулась.
— Вот мы и подошли к сути, — сказала она, приняв мою реакцию за положительную. — Я хочу, чтобы человек, близкий по возрасту к нашим ученикам, но видевший и понимающий куда больше, участвовал в их жизни и воспитании.
Значит, кружок или что-то вроде того? Это проблемно, но вроде учителя в клубной деятельности участвуют минимально — иногда общаются с подопечными, изредка заполняют бумаги.
Но соглашаться сразу я не стал, ведь была ещё одна, куда менее приятная возможность.
— Это я понял. Но что конкретно вы имеете в виду? — уточнил я, внутренне готовясь к худшему.
— Вальтер-кун, я хотела бы, чтобы вы стали классным руководителем…
— Отказываюсь! — перебил я, не дав ей договорить.
— Сожалею, но будущее моих учеников для меня важнее вашего мнения, — прищурилась она, перестав казаться такой уж доброй.