Стюардесса не слишком интересовалась музыкой, но имена эти знала, и, как воспитанная девушка, решила поддержать разговор с необычным пассажиром.
— Ну и, господин, определились?
— Нет, — покачал он головой. — Все эти произведения, каждый звук в них — неповторимый шедевр. Сравнивать их — само по себе невежество. Это как сравнивать Луну и Солнце: у Луны свои достоинства, у Солнца свои; ночь прекрасна по-своему, день по-своему, и без одного другое не было бы столь ценно. Я понял, насколько был непочтителен, предполагая, что такой, как я, имеет право выбирать. И ещё большей глупостью было бы поставить одно ниже другого! Каждая последующая композиция лучше предыдущей, но каждая предыдущая ничуть не хуже последующих. Вот такой парадокс я заметил в этих прекрасных звуках…
Видя, как юноша воодушевлённо говорит о музыке, стюардесса тоже слегка заинтересовалась. Она предпочитала более современное звучание, но решила, что, если не забудет, попробует понять, что именно он нашёл в этих композициях.
— А вы, похоже, очень увлечены музыкой, да, господин?
— Я учитель музыки, — одарил он её ещё одной сияющей улыбкой. — Моё имя Вальтер. Вальтер Гордон. Я переехал сюда, чтобы преподавать музыку в старшей школе «Сакурадзава».
— Та самая элитная школа⁈ — удивилась стюардесса. — Полагаю, ваши знания в музыке непревзойдённы!
— Как раз наоборот, — вздохнул Вальтер Гордон. — Мои знания преступно ничтожны…
Судя по выражению лица, он был слегка разочарован темой, и, поднявшись со своего места, направился к выходу.
Девушка больше не стала его задерживать. У неё самой было достаточно дел, поэтому, попрощавшись с этим странным человеком, она вернулась к работе.
Сам же Вальтер Гордон через несколько долгих секунд забежал обратно в самолёт и с неудовольствием взглянул на забытый музыкальный инструмент.
— Я эту музыку и скрипку в рот душу мотал… — на чистом русском пробормотал он и направился дальше.
* * *
Глава 2 * * *
Что такое музыка? Лично для меня — это раздражающий бубнёж чего-то под ухом, скорее отвлекающий от важных дел, чем приносящий удовольствие или успокоение.
Я же говорил, что я не от мира сего?
И вот меня называют учителем музыки! Честно, это «но не математику ведь тебе преподавать, а так — ты мастер говорить глупости с умным видом» я ещё припомню своему блондинистому засранцу-другу.
Нет, его логика мне понятна — изображать познание в музыке куда проще хотя бы потому, что в физике нельзя написать неправильную формулу и сказать: «Я так вижу!»
Раздражённо вздохнув, я покосился на кофр в руках. Вот так и бывает — недавно ты носишь в сумках оружие и являешься именитым авантюристом-одиночкой, а теперь ты — учитель музыки и таскаешь скрипку. Даже не знаю, что об этом думать. Ещё больше раздражало, что пришлось выучить эти музыкальные термины — футляр он и есть футляр. А они его кофром обозвали. Зачем придумывать всякие новые слова?