Конечно, меня порадовало, что реакции хватило, чтобы спасти ученика. Но падать с сорокового этажа — это последнее, чего я хотел!
Глава 19
Падать с сорокового этажа наверняка больно. Почему «наверняка»? Потому что с такой высоты мне падать ещё не приходилось — с девятого, да, из балкона двадцатого тоже, даже с сотого, но не с сорокового. Главное в такой ситуации — сделать правильный расчёт. Не факт, что меня спасут, а значит, придётся справляться самому.
Перед этим стоило задать себе вопрос — больно ли, когда осколки стекла входят в руку, едва не отрывая её, а ты своим весом ещё сильнее насаживаешь плоть на острые края?
— А-а-а, твою мать! — грозный рёв от этих ощущений наверняка сорвал мне голос. — Чёрт. Чёрт! Чёрт!!! Как же, мать твою, больно! — уже тише прошипел я. — Вы там, внизу, чего встали⁈ Спасайте меня уже!
Я человек терпимый к боли, и если не считать тех, кто может эту чувствительность отключать, вряд ли найдётся кто-то, способный со мной конкурировать. Но даже я, когда пришлось подлететь ближе к зданию и проломить рукой окно, разрывая конечность почти в клочья, не смог сдержать крика.
— Подождите, господин! Мы сейчас поставим лестницу и спасём вас! — крикнул кто-то снизу, пока я висел у окна третьего этажа. — Вытаскивать вас через окно слишком опасно…
— Какая, нахрен, лестница⁈ — рявкнул я в ответ. — Мы в Техносити, у вас тут летающих роботов нет, что ли⁈
Спасатель будто осенился и сразу стал куда-то звонить, явно вызывая помощь у нужных служб.
Через полминуты, пока я что есть силы материл этих тормозов, подо мной пристроился большой квадратный робот — такие обычно собирают мусор. Как только под ногами появилась опора, спасатели осторожно вытащили из плена стекла то, что ещё недавно было моей рукой.
Спустив меня, в срочном порядке положили в машину скорой помощи и отправили в больницу. Что было дальше — помню плохо: то ли из-за потери крови, то ли потому, что меня чем-то накачали.
В какой-то момент я просто потерял сознание.
* * *
— Сенсей, слышал, вы Суицидника от смерти спасли. Ваша речь была впечатляющей, — улыбался мне молодой парень с плохо скрываемой неестественностью. — Ну я же знаю, Сенсей, что вы не спите. Я поговорил с медсестрой и узнал, что вы проснулись два часа назад. Она ещё так мило отзывалась о вас — «сущий Дьявол», или как-то так…
Я продолжал притворяться спящим, надеясь, что эти демоны уйдут.
Но Шпион уходить не собирался. Да и остальные тоже. Прошло три дня с тех пор, как я стал калекой, и примерно двадцать часов, как мою руку вернули в относительную норму. Всё это время мои надоедливые ученики не давали мне ни минуты покоя.