— С-сенсей? — осторожно спросила электровеник.
— Молчать! — повысил я голос. — Всем собраться на улице. Того, кого не будет за зданием через пятьдесят четыре секунды, ждёт десять дополнительных занятий со мной лично!
Прошло несколько секунд, и, видя, что я абсолютно серьёзен, все метнулись на улицу. Даже грозные и серьёзные миньоны вместе со своим командиром не смогли остаться хладнокровными.
Через пятьдесят секунд все уже были на поляне за корпусом класса «F».
— Сенсей, можно спросить, что случилось? — подал голос Шпион, которого особенно беспокоило моё поведение. Он не ожидал подобного и был задет в своей гордости. — Что испортило вам настроение, Сенсей?
Я не ответил, а лишь хмуро оглядел весь класс.
— Итак, — начал я. — Правда ли то, что я сегодня услышал?
Ученики недоумевали, чего я, собственно, добивался.
— А что вы слышали, Сенсей? — вышел вперёд второй миньон.
Но я снова не ответил, вместо этого посмотрев на одного парня.
[Казама Наруаки. ХХХ]
— Казама Наруаки, выйти вперёд, — приказал я, и он послушно вышел из строя. — Отвечай на вопросы чётко и прямо. Ты признавался некой «красавице из класса А» неделю назад?
Парень в недоумении моргнул, но под моим взглядом ему оставалось только признаться.
— Д-да, — опустил он взгляд, красный от стыда. — Н-но мне отказали… — взгрустнул он.
— Вот ведь стерва, — вздохнул я.
— Н-нет! — возразил он. — Она очень добрая и хорошая… просто… просто я недостаточно хорош… — сник он.
— Если бы она была доброй и хорошей, о моих учениках не ходили бы такие слухи, — хмуро произнёс я. — Шпион! — позвал я самого красивого из парней, и он послушно вышел вперёд. — Ты почему не сообщил мне об этом инциденте? Мы же договаривались… — прищурился я и хмуро взглянул на него.
В ответ он лишь пожал плечами — по нашему уговору он рассказывает всё, что может меня заинтересовать, а я помогаю ему в этой школе не скучать. Оправданий у него не было.
— Ну и ладно, — недовольно буркнул я. — Слушайте все: с этого дня вы зачислены в клуб волонтёров. Первое задание — помочь бедному и несчастному отвергнутому.
— Сенсей, я правильно понимаю: с этого дня у Наруаки-куна прозвище будет «Отвергнутый»? — уточнила староста, которая всегда вела список прозвищ, дарованных мной.
Делалось это, чтобы никто не путался, к кому я обращаюсь, и при желании мог подсмотреть.
— Да, — кивнул я.
— Эй, я не хочу такое отстойное прозвище! — возразил он.
— У тебя время до следующего классного часа. После этого прозвище станет официальным, и я его не поменяю. Если хочешь что-то изменить — успей до того момента, — объяснил я.