Она ворвалась в тюрьму, где держали «Розовый Закон» раньше, чем полиция успела отреагировать, и только чудо спасло этих четырёх дур от немедленного исчезновения с лица планеты.

Не миновала кара и Лоис с Беллой. Марина хотела… скажем так… Она собиралась наказать их за «недосмотр». Потому что «они рядом с моим мальчиком не уследили».

Мне пришлось буквально встать между ними. И объяснять простые истины:

— Они тебе больше не принадлежат. Ты не имеешь права их наказывать. Если я сам захочу наказать, накажу. Или ты хочешь отказаться от своих слов?

Марина долго молчала. Очень долго. Достаточно, чтобы Лоис побледнела, а Стелла начала медленно тянуться к ближайшей вазе в поисках оружия.

— Но ведь… но ведь… — она так мило поджала губы, что я на секунду завис.

А потом Марина обняла меня так крепко, что у меня чуть позвоночник не треснул. После чего…

Она меня заперла.

Да, именно заперла дома под видом заботы.

«Домашний арест от мамочки», как сказал бы один наглый Вирус.

Но этот гадкий глюк молчал, как проглотивший язык. Ну или девственница случайно оказавшаяся в сауне у стариков.

Я выругался так, что даже соседние измерения покраснели. Мы поссорились окончательно.

Сейчас я лежал дома и смотрел в потолок.

Оказывается, если ты не учишься, не пытаешься спасти мир, не ходишь в подземелья — то жизнь не такая уж и веселая. Интересно даже стало, как мои сверстники вообще коротают время? Ибо раньше мне его катастрофически не хватало. А сейчас моя сила в полной мере компенсирует мою неудачливость, и переживать более не о чем.

И настроение у меня было хуже некуда.

«Слишком скучно…»

В пору было одному долбанутому багу посмеяться над моей непоседливостью. Но…

Вирус молчал.

Я молчал.

Я чувствовал себя идиотом.

Мой сложный характер — это то, из-за чего меня любят и ненавидят дорогие мне люди. Тем не менее, далеко не для всех он сложный. Есть категория тех, кого я признал равными, и они не должны подстраиваться под меня.

— Ладно, хрен с вами. Сделаю я этот чертов первый шаг. — пробурчал я. — Эй, Вирус, вылезай — надо поговорить по-мужски.

Однако… однако этот мудила так и остался молчать.

— Пф, обиженка. — пробурчал я. — Ладно, если так тебя на разговор не вытащить, заходим с козырей!

Я переоделся в тот самый костюм, в котором было до неприятного тесно, особенно в зоне яиц и задницы. Я медленно пролетел над пускающими слюнки женщинами, и встал перед камерой.

— Герой! Мужчина! Как вас называть? Что вы хотите⁈

— Дайте и мне интервью!

— Прошу, посмотрите сюда! Эти фотографии могут изменить мою жизнь.

Реакция у них была… веселой.