Кармен Квин внушала даже больше, чем я думал.

— Я — Повелительница Тёмного Измерения, — произнесла она на камеру, будто намеренно оставляя в названии что-то неправильное, чтобы это обсуждали. — Это я создала Врата, из которых вырвались монстры. И как-только Ядро Врат было уничтожено тем мужчиной, поглощенные души погибших вернулись в свои тела, вот почему они воскресли.

Пауза. Чтобы все успели вдохнуть и осознать это.

— И я буду продолжать, — спокойно сказала она. — Пока не уничтожу весь мир. Или пока этот мир не подчинится мне.

Пальцы медленно поднялись — и в свете пурпурного мерцания они выглядели не руками, а когтями.

— В качестве доказательства того, что я не шучу… — она наклонилась ближе к камере, будто разговаривала лично с каждым. — Через три дня откроются ещё Врата. На этот раз — сразу три.

Кармен продолжила, невозмутимо и чётко — как диктор, читающий прогноз погоды:

— Они будут закрыты в течение суток. Войти можно. Выйти нельзя.

Ещё пауза.

— Если в течение этого времени монстры внутри Врат не будут уничтожены… — она улыбнулась чуть шире, — Они вырвутся и уничтожат всё на своём пути.

И добила — мягко, почти нежно:

— Удачи, герои.

Видео оборвалось.

И интернет взорвался.

Новостные заголовки мигали один за другим. Кто-то кричал «фейк!». Кто-то — «это конец!». Кто-то — «Белый Защитник спасёт!».

А я смотрел на экран и думал только одно:

Кармен играет роль идеально.

[Ну… это было… убедительно.]

«Она и должна быть убедительной. Иначе герои не сплотятся.»

[И мир не испугается.]

«Именно.»

Тем временем мне нужно было сделать следующий шаг плана.

Я пошёл к своей матери.

Марина Грейсон встретила меня у входа так, будто я действительно только что вернулся с того света — и ей сообщили об этом заранее.

Она даже не поздоровалась нормально — сразу бросилась вопросами:

— Виктор! Ты в порядке? Я слышала про Врата! Тебя не задело? Ты не ранен? Ты вообще ел сегодня?

— Мама, — выдохнул я. — Сядь. Нам надо поговорить.

Она послушалась мгновенно. Слишком мгновенно. Так садятся люди, которые готовы платить любую цену, лишь бы их не отвергли.

Я сел напротив — и сознательно говорил ровно, без эмоций:

— Если ты хочешь улучшить свой имидж… и если ты правда хочешь, чтобы я простил тебя за домашний арест… ты сделаешь одну вещь.

Марина побледнела.

— Всё, — прошептала она. — Я сделаю всё, что ты скажешь. Только… скажи.

— Помоги всем пострадавшим после прорыва монстров, — сказал я. — Всем. Без исключений.

Я поднял палец, отсекая возможные «но»:

— Жильё. Питание. Врачи. Лекарства. Временные пункты размещения. Деньги. Одежда. Психологи. Всё, что можно. И так, чтобы это видел весь мир.