Вдохнул, выдохнул, закрыл глаза, досчитал до двадцати и встряхнулся. У мужчины в жизни должны быть три опоры: его друзья, его семья и главная — его дело. У меня имелись все три, вот и делай, не раскисай.

Поднявшаяся волна здоровой рабочей злости нашла себе выход, когда Хиль-Роблес, съезжавший из кабинета военного министра, заикнулся о спонсировании правых.

— У вас и генерала Франко имелась отличная возможность не зависеть от внешнего финансирования, — намекнул я на откаты.

— Но это досрочные выборы, никто не ожидал!

— Ожидать надо всегда! Мы могли бы заработать, продав Эфиопии пушки, но вы отказались, сославшись на политику.

— У нас есть союзники!

Ага, Муссолини. Видал я в гробу таких союзников.

— Союзники и политика это ваше дело, занимайтесь им, а я буду заниматься бизнесом и давайте не смешивать эти занятия!

Ушел, без малого хлопнув дверью, терять-то больше нечего. Если левые выиграют, то видал я Роблеса в гробу, если проиграют… Если проиграют, никакого мятежа летом не будет.

Работу над ошибками левые провели обстоятельную, сделав основной упор на агитацию шести миллионов женщин с правом голоса и на соглашение с анархистами. Наверное, впервые со дня основания CNT выступила за участие в выборах — полмиллиона человек, а если с членами семей, то весь миллион запросто.

Не знаю, сколько Народный фронт напечатал листовок, плакатов и газет-однодневок, но Эренбург и Панчо с моей подачи одних только статей со скрытой агитацией запустили больше трех десятков, их за мелкий прайс охотно брали и печатали вполне респектабельные газеты. Радио «Овьедо» рассказывало о всех партиях, но странным образом получалось, что положительную оценку комментаторов получали только меры, совпадавшие с программой Народного фронта.

Вал прямой, скрытой и косвенной пропаганды накрыл испанского избирателя, и результат не замедлил: выборы правые проиграли. Не с таким треском, как левые три года тому назад, но с весьма солидной разницей. Из тринадцати миллионов избирателей проголосовало десять, при раскладе пять с половиной на четыре с половиной. А при мажоритарной системе это означало, что большинство в Кортесах будет за Народным фронтом.

Сразу после объявления результатов начались стихийные праздники в Андалусии, Каталонии, Эстремадуре, Валенсии, Астурии, Галисии, Стране Басков… А в традиционно консервативных Леоне-Кастилии, Арагоне и Ла-Манче царило уныние.

Правые во главе с Хиль-Роблесом кинулись к президенту с требованием аннулировать результаты, но… слишком уж очевидными были цифры. Франко прозондировал почву насчет объявления военного положения (при этом власть переходила к армии), но… большинство генералов не рискнуло.