Даже если так, то цыгане тогда почему? Их же тоже за скобки? Урегулировать, надо же… Знали бы, как их урегулируют… «Германия — демократическое государство!», ага — в марте на выборах в Рейхстаг за кандидатов-наци проголосовало без малого сто процентов! Демократия, мать ее.

А Гитлер — респектабельный политик. Дороги вон строит, промышленность поднимает, Олимпиаду проводит в доказательство силы «арийского духа»…

— Мсье Шварц!

— Да-да? — встрепенулся Ося.

— Мы ценим ваш прямой подход и готовы ответить тем же, — мсье Кошен не стал ходить вокруг да около, — вы уверены, что коммерческий суд встанет на вашу сторону, если до него дойдет дело?

Ося выудил из элегантного кожаного портфеля несколько сшитых по три листов и раздал присутствующим:

— Вот предварительное заключение арбитража торговой палаты Цюриха.

Опыт не пропьешь — все сразу открыли последнюю страницу с выводами.

— Вся разница с передачей в суд лишь в том, что мы тоже понесем убытки, для вас же ничего особо не изменится. Потому-то я и предлагаю искать общее решение.

— Хорошо, если мы сумеем предотвратить эмбарго, — отложил швейцарские бумаги Буке, — то контракты с мистером Грандером не возбраняют продажи третьей стороне?

Ося приятно улыбнулся, хотя больше всего хотел расквасить породистый нос Буке. Жадная тварь, он уже прикидывал, как нажиться на войне побольше, втуливая свое оружие мятежникам!

— Мистеру Грандеру нет дела до того, кому еще вы продаете товар. Его интересуют оговоренные поставки. Но на всякий случай хочу заметить, что мятежники получают все необходимое от итальянцев и немцев.

— Чертовы боши, — прошипел Кошен, — снова они лезут со своим оружием.

— У вас есть шанс надрать им задницу, ничем не рискуя, — поддел Ося. — К тому же, мистер Грандер расплачивается сразу и наличными, а вот получит ли Санхурхо кредиты, пока большой вопрос.

Он точно знал, что ничего продать мятежникам у французов не выйдет — немцы не пустят, к тому же, если удастся отстоять грандеровские заказы, мощностей на иное не хватит.

— Господа, — встал Кошен, — предлагаю сделать перерыв, обед уже готов. Одно условие, за столом ни слова о политике и делах.

Сервированный в зале с гобеленами, под расписными плафонами потолка, обед являл гимн кулинарному искусству, но Ося все равно не замечал вкуса еды.

Разговор вился вокруг автомобилей и скачек, лучших курортов и премьер в опере, но Буке вдруг поинтересовался с несколько двусмысленной интонацией:

— Скажите, мсье Шварц, вы приехали с обеими секретаршами?

Старшие коллеги укоризненно взглянули на Фабриса — в приличном обществе такое не обсуждают, хотя сами не прочь узнать подробности. Буке же всем своим видом показывал «А что такого? Обычный рабочий вопрос».