Нравы и обычаи войны не очень-то менялись и в дальнейшем. Так, указ императрицы Анны Иоанновны от 22 мая 1735 года говорит о том, что военнопленные (а именно в таком качестве рассматривались угнанные мирные жители), вывезенные в Россию, должны оставаться «за теми людьми, за кем они в подушный оклад записаны»{356} .
Между тем на самом крайнем севере между жителями приграничных районов соблюдалось перемирие. Об этом свидетельствует ганноверский резидент в России Христиан Вебер, который отмечал в своих записках, что «в главном городе Ла-понии Коле, где сходятся границы шведских, датских и русских лапонцев, эти различные народцы в продолжении всей войны жили между собой дружелюбнейшим образом и не переставали вести торговлю друг с другом»{357} . В годы войны отмечалось даже оживление приграничной торговли. Например, зимой 1711 года из России в Каяни было привезено 5000 аршин домотканого полотна — сермяги. Серьезному испытанию крестьянское перемирие подверглось весной 1712 года, когда шведский инспектор незаконно конфисковал большую партию товара, привезенного из-за восточного рубежа. Усилиями сторон конфликт был вскоре урегулирован, и в январе 1713 года торговля возобновилась{358} .
С 1718 года война переходит в кабинеты, и томительные беседы прерываются лишь отдельными демаршами русских войск, главным образом флота, дабы предоставить новые аргументы в споре. Шведы, не имея возможности для подобного ответа, отчаянно интриговали, пытаясь склонить на свою сторону другие заинтересованные страны и делая вид, что это им удается. В мае начались переговоры на Аландских островах. Русские представители А. И. Остерман и Я. В. Брюс получили четкие инструкции от Петра Великого — «Генеральные кондиции к миру». Они включали следующие условия: Карелия, Лифляндия, Ингрия, города Рига, Ревель и Выборг остаются во владении России. Граница должна проходить по реке Кюмень на крепость Нейшлот и далее по старой границе, утвержденной еще Столбовским миром.
Вернувшийся в Швецию король Карл как будто не замечал действия русских в Финляндии. Он не спешил вернуться в столицу, а расположился в Лунде. В 1716 году шведская армия воевала в Норвегии, взяла Кристианию (Осло), но, потерпев неудачу под крепостью Акерсхус, вернулась домой. Из Штральзунда, где король задержался на целый 1715 год, он прибыл не один, а с вновь назначенным министром Георгом Генрихом фон Герцем, голштинцем, чья судьба тесно переплелась с королевской в последние годы жизни Карла. Герц и представлял интересы Швеции на Аландах. Он постоянно уезжал к королю, якобы за новыми инструкциями, затягивал время, менял условия и требовал их уточнения. То шведы хотели участия русских войск в операциях против Дании, то требовали возвращения Кексгольма. Лишь к концу августа 1718 года сторонам удалось достигнуть относительного согласия.