Та встречала ее на пороге, как будто ждала.
— Феечка-то твоя пропала. Спать легла, думала, пациентку свою летучую проверить, а корзинка пустая. Недосмотрела я.
— Доброй ночи. Это ее нашли наяву, наверное, стала просыпаться потихоньку, вот и пропала. Не волнуйся, — Лиза прижалась к бабушке. — Я так рада тебя опять видеть.
— Ты чегой-то? Натворила чего? Ну-ка рассказывай, куда опять залезла?
Лизаветка зашла за Маланьей в дом, была усажена за стол и покаялась, что нашла письма, а Ленка их смогла восстановить. Что письма те пролежали в коробке, и никто никогда о них не рассказывал, и чувствует она себя крайне паршиво и прощения будет просить еще много-много лет.
— Вот, Анька — поскудина. С того света все гадить пытается, — проговорила баба Мила. — Донесли в деревне, поди, что пропала я, думали, утопилась, да дом мой на продажу выставили?
— Рассказали уже добрые люди, — повинилась Лизка.
— Ну вот, бабка твоя родная, сестрица-змеица, меня и скинула. Думала Ивана прибрать и наследство одним махом. Да не вышло счастье на чужом горе. Дочка одна только и родилась, других детей бог не дал. Ваньку и то сберечь не смогла, дура. Так и осталась у разбитого корыта. Я мать твою один раз только и позвала, думала, хоть посмотрю на Иванову дочь, да там одна Анька отметилась. Так и сказала: «Родишь дочь, тогда и приезжай». Умение наше оно от бабы к бабе передается, но, как видно, только на тебе кровь проснулась.
— Вот почему меня в деревню к тебе привезли, — протянула Лиза. — А ты на 20 лет куда пропала? Сюда, где сейчас?
— Туда-сюда. Я шибко утонуть боялась, хваталась за воздух, а тут Иннокентий меня под крыло и подхватил. Так девкой и утащил за собой. Таскалась с вороньей стаей, сама в перьях, навь с явью путала. А здесь уже полжизни прошло. Ну да дело прошлое. У каждого своя судьба. На тебя я зла не держу, а все остальные померли давно, чего былое вспоминать, — пригорюнилась Маланья. — Хотя, видишь, и мне шанс выпал новую жизнь на две стороны начать. Молодость свою пролетала, зато стареть долго не буду.
— Так ты вороной тоже можешь оборачиваться? — у Лизы даже глаза загорелись, как представила, что она тоже в некотором роде птица.
— Вот не о том ты думаешь, о чем надо! — осекла ее знахарка. — Ты рецепты читала, бестолковка? Выучила, как я тебе наказывала? Чего глаза бесстыжие прячешь? Чтоб я тебя не видела, пока все не расскажешь на зубок. Как во сне, так и наяву! Раскаркалась тут, смотри-ка. Иди, иди, нечего шарахаться, учись и не появляйся, пока все не выучишь.
— Ну, баа, я ж тебе самое главное не успела рассказать: про Ольгу, феечку с крылышками, — пыталась оттянуть неизбежное выдворение Лизаветка.